Роман из жизни уклейки

Я маленькая уклейка.

Родилась я в Бероуне, недалеко от Черношиц, у еще не закованного в камень берега, где росли вербы, а на них цветущий вьюнок; камыш и речные травы убегали глубоко в воду. Моя колыбель пряталась меж речных водорослей, и прозрачные волны качали ее под песенку ветра. В тот день, когда я впервые увидела сквозь воду солнце, появилось на свет еще очень много других уклеек, окуней, линей, усачей и всякой мелочи. Мы были все вместе только тот один-единственный майский день. Куда они все потом делись, не знаю…

Вы спрашиваете о моей матери? О ней мне ничего не известно. Не у всех существ в природе есть заботливая и нежная мама. Рядом со мной плавали другие крошечные уклейки, к которым меня непреодолимо тянуло, и они с удовольствием держались поближе ко мне. У них были молочно-белые брюшки и глаза так чудесно блестели! Ах, как мне хотелось быть такой же, как они! Мы плавали только одной стайкой. Куда одна, туда и остальные.

Ах, какое наслаждение скользить по воде и быстрее, еще быстрее обгонять солнечные лучи, ныряя в омуты! Вдруг нам почудилось, что одна из уклеек внезапно вырвалась из стайки и повернула в сторону. Мы сразу ринулись за ней, но через некоторое время отделилась другая, вдруг и меня что-то потянуло свернуть в другую сторону. Я так и сделала, и все уклейки из моей стаи повернули за мной. Они, наверное, решили, что я знаю гораздо больше их о неизведанном подводном царстве, простиравшемся вокруг нас. Но ни одна из нас ничего не знала, все мы были одинаково глупы и частенько бросались сломя голову навстречу опасности. Из прохладной водной глубины у берега мы поднялись на поверхность. Какая таинственная сила толкает каждое живое существо к вершинам? Я помню свое первое впечатление: я ткнулась носом во что-то сухое, шероховатое. Вроде бы и вода, но какая разница!

Я спросила тогда этого паренька с зеленой спинкой, который хвастался, что он уже целых два месяца живет на свете:

— А что там, в конце подводного мира? Разве там не снова вода и вода?

Он ответил, что там воздух, и пусть, мол, я не смею хлебнуть воздуха или, скажем, выскочить из воды, иначе дела мои плохи.

Я не поверила. Ну что такого со мной случится? Мне хотелось все знать подробно.

— Не спрашивай, испугаешься, — ответил он.

Я в изумлении задумалась над его словами. Быстро догнала подружек и сообщила им эту новость. Они тоже удивились. Тогда мы все устремились к поверхности воды и в изумлении вытаращили глаза. Вода на поверхности была коварная, гладкая и незаметно переходила в воздух. Время от времени со дна поднимались какие-то бусинки, исчезая на поверхности. Это были прелестные бусинки, и мне сразу захотелось их поймать. Я бросилась за одной, схватила ее губами и чуть было не поплатилась жизнью за свою жадность: бусинки были из гнилого ила. Так впервые я разочаровалась в красоте.

Словно в каком-то дурмане я плавала некоторое время брюшком кверху. Увидев, что со мной случилось несчастье, остальные мгновенно уплыли прочь. Я собрала остатки сил и бросилась за ними.

Мы очутились в подводной расщелине; под нами золотисто поблескивало песчаное дно, водная поверхность была угрожающе близко, ветки вербы и ольхи свисали прямо в воду, и то и дело какая-нибудь мушка попадала нам прямо в рот. Вода здесь чем-то пахла и была спокойной, как на глубине. Нам пришлось здесь по душе, и мы решили здесь поселиться. Но только мы начали привыкать, как на воду упала черная тень. Мы застыли от ужаса и вместо того, чтобы спрятаться на дно, зарыться в песок, принялись как сумасшедшие кружить на одном месте, метаться из стороны в сторону и даже выскакивать из воды.

Наверху загрохотал чей-то страшный голос:

— Мама, мама, смотри-ка, сколько рыбок!

Наконец мы пришли в себя и опрометью бросились прочь из этой опасной заводи. Долго мы спорили, что за существо обитает на берегу нашей заводи, но так и не догадались. И тогда мы разыскали старую куму уклейку, чтобы узнать, кого же мы все-таки так испугались.

— У кого самый страшный голос на свете? — спросили мы.

Старая уклейка, которая редко покидала свою глубокую запруду, защищавшую ее от нападения зубастых разбойников, была особой сердитой и весьма гордой. Она говорила всюду, что она наша прародительница, но у нас она была не слишком-то в большом почете, потому что с нами не плавала. И потом, о таких вещах не сохранилось никаких записей: ведь под водой о рыбах никаких записей не ведется.

Уклейка забила хвостом в знак того, что это дело серьезное, и проговорила:

— Самый страшный голос на свете у человека. Нам, существам немым, можно об этом судить. Значит, это человек нагнал на вас столько страху.

Всего-навсего человек!

Теперь наш страх совсем прошел, хотя уклейка, взмахнув плавниками, прибавила:

— О легкомысленная молодежь! Вот погодите, жизнь вам покажет, что такое человек!