Роль хрусталя в семейной жизни

Тех, кто готов читать пьесы, среди вообще читателей немного. Пьеса – текст служебный, заготовка для спектакля.

Тем не менее, я решил составить эту книжку. Потому что смысл ее, на мой взгляд, не в драматургических приемах и технологии, не в «Марья Ивановна (входя): – Ах, я не ожидала вас здесь увидеть!..», а в исторической принадлежности этих сочинений.

Дело в том, что между первой и двумя другими прошло двадцать пять лет, четверть века. На сцене так не бывает, а в жизни случилось. За это время у нас появились компьютеры (первая пьеса написана еще на машинке «Москва»), мобильные телефоны (во второй и третьей пьесе они существенно участвуют в действии), автомобилей стало больше раз в сто (вспомните московские улицы вашего детства), зато исчезла советская власть. И вместе с нею сгинули тихие лирические трагедии, маленькие, уютные личные драмы, тонкая ирония безнадежности и долгие беседы обо всем сразу.

Все эти пьесы одинаково далеки от бытового реализма, в большей или меньшей степени они сказочные. Но время отразилось в них, потому что даже сказки меняются вместе со временем. Вероятно, прежде всего дело в том, что меняется автор. Я надеюсь, что сам тон, неторопливость и осторожная усмешка старой пьесы погрузят вас в ранние восьмидесятые, а нервная резкость и тотальное пересмешничество новых вернут в текущие дни. Такое путешествие может подействовать как контрастный душ – взбодрит.

Вот, глядишь, и не заметите, как дочитаете до конца книжку пьес, читать которые мало кто любит.

Принцесса Сандрильона, в девичестве Золушка.

Принц.

Король, ее свекор.

Переживающая сестра

Пережившая сестра

Мачеха

– ее родственники.

Дровосек

Утютюшечка – ее сын (и Принца).

Принцесса на горошине – кузина Принца.

Учитель танцев – друг дома.

Служанка.

Сапожник.

Голоса – Бабы Яги, сказочной нечисти и прочих невидимых персонажей.

Фанфары.

Г о л о с г л а ш а т а я. «Во вторник на будущей неделе! Бал! В честь седьмой годовщины свадьбы Принца и Принцессы! Семь лет счастья! Принцесса Сандрильона будет на балу в исторической обуви! Явка всех неприглашенных обязательна! Во вторник на будущей неделе!»

Сцена освещается.

Обычный королевский дворец. Посередине почему-то стоит музейный стенд. На стенде, под стеклянным колпаком – женские туфельки из хрусталя. С л у ж а н к а метет пол. Удостоверившись, что никто ее не видит, снимает колпак и примеряет туфельку. Неожиданно входит П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Опять?! (Топает ногой .)

Служанка роняет туфельку.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Так я и знала, что рано или поздно ты ее разобьешь! Ну, довольна? Померила? Не понимаю, как можно! Всем известно, что в королевстве такой размер только у меня. И нечего мерить! Вот, теперь ты ее разбила…

С л у ж а н к а. Туфелька цела, ваше высочество.

П р и н ц е с с а. Не ври! То есть, я имею в виду – это невероятно. Это же чистый хрусталь… (Поднимает, рассматривает туфельку .)

С л у ж а н к а скрывается.

П р и н ц е с с а. Действительно, цела (оглядывается ), черт ее побери! Надо же, хрусталь раньше делали! Небьющийся, а ведь натуральный.

Садится в кресло, задумчиво разувается, шевелит уставшими пальцами, подносит туфельку к ноге, воровато оглядывается и что было сил швыряет ее об пол. Туфелька остается цела. Принцесса ставит ее под колпак. Входит П р и н ц.

П р и н ц. Ты опять кричишь на прислугу, Сандрильона? Неужели ты не можешь запомнить: люди слушаются только тех, кто говорит, не повышая голоса.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. А ты меня не стыди! Подумаешь, демократ нашелся… Сами королевствуете тысячу лет, палец о палец не ударите на всем готовом, а за прислугу попрекаете. И папаша твой…

П р и н ц. Я же просил тебя не называть отца папашей…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. А ты не учи меня, как говорить. Слава Богу, говорить я умею. Лучше скажи, почему ты всегда заступаешься за эту служанку, у которой все из рук валится? Думаешь, я дурочка?! (Плачет .) Думаешь, надо мной можно издеваться? (Рыдает .) Думаете, мне уйти некуда? Все, ухожу к папе, к сестричкам милым, к мамочке приемной! (Ревет .) Хватит меня унижать! Самодержцы проклятые! Дураки!! (Истерика .)

П р и н ц. Сандрильона! Прекрати! Ну, прекрати же… Ну, не сердись, успокойся…

Входит У ч и т е л ь т а н ц е в. За руку он ведет с ы н а П р и н ц а и П р и н ц е с с ы.

У ч и т е л ь т а н ц е в (заметив конфликт, смущается ). Простите, ваши высочества…

П р и н ц. Пожалуйста, Учитель танцев. Мы вас слушаем. Что-нибудь случилось?