Роковая любовь

Все старинные, знаменитые и богатые семьи, составляющие гордость Нового Орлеана, были приглашены на это торжество. Стоял уже конец февраля, и все страстно желали скорейшего окончания зимы, пустяковой и короткой, по мнению северян, но достаточно неприятной для жителей Нового Орлеана.

Через несколько недель начинался великий пост, и, несмотря на то, что епископ ввел новые великопостные ограничения из-за ужасной блокады, устроенной Линкольном[1], все же в сезоне намечалось несколько вечеров.

Большинство жителей Нового Орлеана были католиками и строго соблюдали церковные обряды. Но сейчас, хотя пост уже приближался, праздник еще был вполне уместен.

Да, пожалуй, в Конфедерации[2] не было более подходящего для проведения праздников города, чем Новый Орлеан. Хотя война продолжалась уже целый год, огонь сражений еще не опалил его жителей. Город, как и все южные штаты, был уверен в своей непобедимости. И хотя на столах, стоявших у стены зала, не хватало многих деликатесов, которые раньше ввозились на торговых судах, и хотя платья на хорошеньких леди, кружившихся в танце со своими кавалерами, не обновлялись уже второй сезон, разве волновало это кого-нибудь сегодня вечером?!

И все с удовольствием пили домашнее вино и закусывали простой едой, окружив веселой толпой скромно накрытые столы.

Кто-то из толпы громко произнес:

— И зачем нам нужно французское шампанское, если вокруг столько очаровательных леди, красота которых опьяняет гораздо больше?!

Среди этих, кружащих мужские головы леди, бесспорно самой красивой была дочь хозяина дома, в честь которой и был устроен праздник. Она стояла, окруженная многочисленными поклонниками. И среди них не было такого, кто не бросал бы на нее восхищенных взглядов.

И только дамы, имевшие дочерей на выданье, завистливо поджимали губы и осуждающе переглядывались.

Энэлайз Колдуэлл, так звали девушку, была единственным ребенком богатого плантатора, занимающегося сахарным тростником. Его звали Джон Колдуэлл. Уже более двадцати лет он был женат на восхитительной вдове-креолке[3] Терезе дю Буа Фурье. От этого брака и родилась Энэлайз.

У нее было прекрасное лицо с тонкими нежными чертами, которое освещали большие голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, и вьющиеся черные волосы. От ее стройной девичьей фигуры с неожиданно пышной грудью поклонники не могли оторвать восхищенных глаз. А она, наблюдая за производимым эффектом, вовсю флиртовала, насмешливо улыбаясь и делая вид, что совершенно не знает, на ком остановить свой выбор.

Только при одном воспоминании о ней и ее богатстве, все преуспевающие креолы-аристократы теряли покой. А тем более, когда она находилась среди них во всем блеске своей красоты и молодости.

— Роберт, — обратилась Энэлайз к одному из своих поклонников, поддразнивая его, — ну как можно быть таким настойчивым? Я уже дважды за сегодняшний вечер станцевала с Вами и, если сделаю это еще раз, то моя репутация будет окончательно погублена!!!

— О нет, мисс Энэлайз, — запротестовали в один голос все ее поклонники.

Энэлайз засмеялась, окончательно убедившись в том, что уже давно подозревала. Она, кажется, стала основным предметом соперничества среди всех мужчин-креолов.

В городе, где дуэль легко могла вспыхнуть даже из-за нескольких пустяковых слов, соперничество из-за любой красивой девушки становилось предметом самого азартного состязания, подобно карточной игре, где был возможен как большой выигрыш, так и полное фиаско. И никто не хотел выходить из игры, не победив там, где наградой была любовь. Когда же легковерная девушка сдавалась, ее ждало осуждение общества, а соблазнителя — громкая слава среди мужчин.

Пока поклонники наперебой заверяли Энэлайз, что ее репутация непоколебима и приглашали на следующий танец, она, почти не слушая их, оглядывала зал.

Как ни странно, на празднике, где все мужчины стремились обратить на себя ее внимание, ей было скучно. Даже улыбаясь и флиртуя, в мыслях она возвращалась к тем бумагам, которые остались лежать на столе в ее кабинете: это были планы весеннего сева, который надо было начинать уже завтра. И, конечно же, ее волновала судьба будущего урожая.

Армия северян блокировала все гавани и порты Юга, поэтому торговые корабли не могли выйти с грузами, и весь прошлогодний урожай сгнил на пристани. И если это повторится в этом году…

Расстроившись, она попыталась отвлечься от мрачных мыслей. Разве можно думать сейчас о блокаде, среди веселья?! В это мгновенье она увидела своего брата Эмиля, который стоял у дверей, распахнутых на веранду, и расстроилась еще больше. Ее брат разговаривал с хорошенькой блондинкой, которая явно была влюблена в него. Она, конечно, была обворожительна, ее голубые глаза сияли, но Энэлайз задел за живое выбор Эмиля. И с чего это он, как и все мужчины, предпочитает эту противную блондинку Бекки Олдвэй, в то время как в него влюблена такая добрая, чудесная девушка как Полина Бовэ.