Роковая ночь

Некогда жил государь Кашмира по имени Тогрулбей. У него было двое детей — сын и дочь. Царевича звали Фаррухруз. Это был юный герой, украшенный всеми достоинствами и добродетелями. Сестра его Фаррухназ была так прекрасна, что нисколько не уступала Венере, и притом взгляды ее были столь чарующи, а лицо — так ослепительно, что каждый, посмотрев на нее, влюблялся, а многие даже теряли сознание или отчаивались до такой степени, что мало-помалу погибали — внушаемая царевной любовь оказывалась роковой.

Всякий раз, когда Фаррухназ желала развлечься и отправлялась на охоту, она выезжала с открытым лицом, и люди валили за ней толпами. Громкими криками они выражали огромное удовольствие, которое испытывали, созерцая ее. Царевна обычно ездила на татарской лошади, белой в темно-рыжих яблоках, в окружении сотни служанок на вороных конях. По примеру своей госпожи они не закрывали лиц, и хотя каждая из этих женщин была наделена редкой красотой, взоры всех собравшихся приковывала одна лишь их повелительница. Каждый горел желанием приблизиться к ней. Несмотря на то, что царевну сопровождали стражники с саблями наголо, они были не в состоянии сдержать напор толпы. Напрасно они наносили раны! Напрасно убивали тех, кто оказывался слишком близко к царевне! Казалось, что на ее глазах несчастные обожатели умирали с радостью, и число их все прибывало.

Озабоченный тем, что чары Фаррухназ приносят бедствия подданным, Тогрулбей решил, что мужчины больше не должны видеть царевну. Он запретил ей выходить за ворота дворца, и народ перестал ее лицезреть.

Однако люди упорно рассказывали об удивительной красоте Фаррухназ, и слух об этом распространился по всему Востоку. Глас молвы привел к тому, что цари и царевичи влюблялись в нее один за другим. Очень скоро в Кашмир пришла весть, что все дворы Азии шлют послов сватать царевну.

Но еще до того, как они прибыли, ей приснился сон, из-за которого она возненавидела всех мужчин на свете. Ей пригрезился олень: он попал в силок и был освобожден самкой. Но когда в западню попала самка, этот же олень бросил олениху в беде.

Сон очень взволновал Фаррухназ и показался ей зловещим. Она вообразила, что сам великий Господь направил ее судьбу, будто его намерение заключалось в том, чтобы указать на предательский нрав всех мужчин: дескать, на женскую любовь и нежность они отвечают коварством и неблагодарностью. Эта мысль так овладела царевной, что, убоявшись оказаться во власти какого-либо из царевичей, она обратилась к своему отцу и, не сказав ему о том, как сильно сердце ее настроено против мужчин, на коленях умоляла Тогрулбея не выдавать ее замуж против воли. Тронутый ее слезами, он ответил:

— Хорошо, дочь моя, я не буду тебя принуждать и, хотя полагается выдавать вас замуж не спрашивая, клянусь Богом: ни один царевич, будь он хотя бы наследником индийского султана, не женится на тебе вопреки твоему желанию.

Уверенная в том, что отец не нарушит клятву, царевна вернулась к себе успокоенная и повеселевшая. В глубине души она приняла решение никогда не выходить замуж.

Спустя немного времени прибыли гонцы от нескольких дворов. Каждый ходатайствовал за своего господина, превознося его как самого достойного, добиваясь заключения брачного союза. Тогрулбей был очень вежлив со всеми, однако сразу же объявил, что его дочь сама распорядится своей судьбой и что он поклялся Господом не выдавать ее замуж против воли. Царевна же отказала всем, и послы уехали, очень расстроенные неудачной поездкой ко двору Тогрулбея. А Тогрулбей, увидев, что послы уехали огорченные, встревожился, как бы упрямство дочери не побудило их государей сделаться его врагами. Поразмыслив над тем, что данная им клятва может повлечь за собой войну, он велел тотчас послать за кормилицей своей дочери и обратился к ней с такими словами:

— Почтенная матушка, поступки моей дочери огорчают меня. Скажи, почему она не хочет выходить замуж? Уж не ты ли внушила ей такие мысли?

— Мой повелитель, — отвечала кормилица, — я не враг мужчин. Отвращение царевны к мужчинам вызвано сном.

— Сном? — спросил государь, крайне удивленный. — Что это такое ты мне говоришь? — И, помолчав, добавил:

— Нет, нет, я не могу тебе поверить. Никакой сон не смог бы так сильно подействовать на нее.

Тогда кормилица с начала и до конца рассказала ему о том, что увидела во сне царевна.

Удивление государя возрастало по мере того, как она говорила.

— Дорогая моя Сутлумеме, — произнес он наконец, — нужно что-то предпринять, чтобы образумить Фаррухназ и как-то одолеть ее недоверие к мужчинам.

— Мой повелитель, — с поклоном сказала она, — поручите это дело мне и не сомневайтесь в успехе.

— Каким образом собираешься ты достичь цели? — спросил Тогрулбей.