Рок-н-ролльные байки

Прежде чем читатель приступит к знакомству с текстами, которые входят в эту книгу, хотелось бы предупредить об одной вещи. Эти байки – дань моей многолетней любви к рок-музыке. И, конечно же, дань тем людям, которые эту музыку создавали, чьи имена – по моему мнению – навечно вписаны в историю человечества. Однако те из читателей, которые далеки от предмета или же знакомы с ним поверхностно, могут прийти в некоторое недоумение. Поскольку очень многое в текстах отсылает к событиям, известным лишь меломану, хорошо знакомому с историей рок-рупп и музыкантов, которые стали героями этих баек. Человек «не в теме» может просто не понять написанного, поэтому я не льщу себя надеждой, что у «Рок-н-ролльных баек» будет большая аудитория. Ну а теперь, когда я вас обо всём предупредил, могу добавить только одно: приятного чтения!

Группа Pink Floyd на лондонской студии Abbey Road заканчивала репетировать свою новую эпическую программу, носившую рабочее название «Воплоти». Кто и что должен воплотить, было совершенно не ясно, но именно этим название музыкантам и нравилось.

Стихли последние звуки органа, и Роджер Уотерс заглянул в свой ежедневник.

– Так, следующая по расписанию – «Уютное оцепенение». Играем «Уютное оцепенение»!

– Ну, наконец-то, – проворчал Дейв Гилмор, – будем играть нормальную вещь.

– Что значит «нормальную»? – поинтересовался Роджер, – А все остальные, что, ненормальные?

– Конечно!

– Это почему ещё?

– Потому что эту песню написал я, – ответил Дейв, почёсывая голову, покрытую недели две немытыми длинными патлами.

– К-как это – ты? К этой п-программе всю музыку написал я, – проговорил Роджер, начиная от возбуждения заикаться. Краска гнева залила его лицо, поднимаясь снизу вверх, подобно красному вину, налитому в стакан.

– Ты написал кучу сопливого фуфла, навеянного предпубертатными воспоминаниями твоего никчемного детства, – Дейву особенно понравилось слово «предпубертатный», хотя он и не был уверен, существует ли оно в действительности, а если существует, то что же значит на самом деле, – а я написал в эту программу два гениальных соляка, ради которых и будут слушать пластинку, и которые войдут в золотой фонд рок-музыки. И вообще, все стоящие песни в этой группе написал я. А ты только и можешь, что ныть про своё несчастное детство, да в публику плевать.

Этого Роджер стерпеть уже не мог и сорвался на крик.

– Да что ты написал?! Ты все эти годы только пил, жрал, да по бабам шлялся! Извлекая две ноты за минуту, вообразил себя гениальным гитаристом! Как же – никчёмный музыкантишка! А я – я творил! Я все эти годы мучился, из глубин души с кровью извлекая эту музыку, эти стихи! Я – Мистер Пинк Флойд! Только я в этой группе действительно ТВОРИЛ!

– Эй, парни, – подал из-за ударной установки голос Ник Мейсон, – а как же Сид?

– Да пошёл ты в жопу со своим наркотом! – в один голос воскликнули Дейв и Роджер.

Ник вскочил, запустил барабанными палочками в стену и выбежал из студии, хлопнув дверью. Он шёл по коридору, а сзади доносились крики спорщиков:

– Я выкину тебя из группы и запишу два альбома собственного сочинения, которые будут признаны самыми гениальными за все годы её существования! – Дейв.

– Твои потуги никто не будет слушать, а меня признают величайшим композитором века, и я получу за свою общественную деятельность Нобелевскую премию мира! – Роджер.

Ник дошёл до бара, упал в кресло и выдохнул:

– Двойной виски! Безо льда и содовой!

***

А в студии Роджер и Дейв продолжали браниться, обвиняя друг друга во всех грехах и кроя последними словами. И только Рик Райт сидел за своим органом и тихо улыбался. Он-то знал, что единственные гениальные композиции за всю историю группы написал именно он. Поэтому он был тих и светел, как Будда, сидящий под деревом бодхи.

Не знал он лишь того, что вчера на собрании совета директоров Роджер Уотерс подписал приказ о его увольнении из Pink Floyd Inc. С формулировкой «за творческую несостоятельность».

– Следующий! – объявила длинноногая секретарша и, переложив пилку в левую руку, принялась наводить маникюр на правой.

После того, как за очередным претендентом закрылась дверь, первым в очереди оказался невзрачно одетый парень, родом явно откуда-то из Азии. Длинные чёрные волосы почти закрывали ему глаза. Он был, судя по всему, не самого маленького роста, но при этом – видимо от застенчивости – сутулился так, что казался ниже всех остальных конкурсантов. Ко всему прочему, вид его портила верхняя челюсть, сильно выпиравшая вперёд.

Очередь состояла из молодых людей в количестве человек тридцати пяти, время от времени подходил кто-то ещё. Причиной такого сборища стало объявление о прослушивании на должность вокалиста в рок-группу. Группа была совершенно неизвестная, даже названия её никто не знал. Но, по слухам, зарплата обещалась приличная, так что недостатка в претендентах не было.