Рогоносец

Рогоносец! Рыцарь Бин — рогоносец! Так теперь его будут называть. Нет. Не в глаза, конечно. Тихонечко, за спиной. Мерзко подхихикивая, чтоб им пусто было. И все из-за этой дряни, его дражайшей половины.

Ух, как гнусно на душе, даже гномья водка не берет. Рыцарь Бин отвёл взгляд от улыбающегося ему портрета «дражайшей половины» и уронил его на чашу с зельем. Чаша была почти пуста, лишь на самом дне колыхалась мутная жидкость, да плавал в ней капустный листок. Прилип, наверное, к бороде, а уж с неё спланировал в водку. Бин подцепил беднягу дрожащими пальцами и переправил в рот. Горько. Ох, как горько. Водка горькая. Жизнь горькая. Вот даже любовь, и та горькая.

— У, мерзкие твари, — погрозил несчастный кому-то за дверью, женщинам, наверное. Хотя вряд ли в это время за его дверью стояли женщины. Спали по своим хижинам или по домам, или даже по замкам, под завывание ветра, или под дикий храп пьяного мужа. А может под пенье соловья? Или даже флейты?

Мысль о флейте Бину так не понравилась, что он почти протрезвел. Ещё бы, ведь именно с заезжим менестрелем и наставила его жёнушка рогов на кудрявую рыцарскую головушку. Менестреля Бин, естественно, повесил. Вот за то самое место и повесил. Долго кричал паршивец, чтоб ему в Бездне только с овражными гномихами кувыркаться, да с ослицами ещё.

А жена? Гилеан свидетель, Бин свою жену обожал. А вчера бросил. Ну, не со стены замка в ров, а пока только в старый погреб. Хотел зарубить — рука не поднялась. Хотел запороть — побоялся увидеть её завлекательный задик и размякнуть. Вот и бросил. Пока. Попытался напиться, и то — не удалось. Водка какая-то не такая, что ли!? Или выпил мало? Бин поднял с пола тёмного стекла большую бутыль и набулькал себе полную чашу.

— Вот сейчас выпью и пойду, зарублю её, шельму, — пообещал рыцарь мутной жидкости, но не выпил. Не успел. Вмешался кто-нибудь из богов, пожалел блудницу.

— Э-э-э-й, — завыли далеко за стеной замка, а потом несколько гулких ударов в железные ворота разорвали благостную тишину ночи.

Бин подозрительно глянул на портрет своей жёнушки (три пиявки ей на задницу — по одной на каждую булку), или много будет. Да, ладно пусть пьют её гадскую кровь — ему, рогоносцу, ни капли не жалко. Жена умильно улыбалась с портрета. Бину даже показалось, что глазами она стреляет в сторону двери. Не иначе как очередного менестреля принесло.

— Э-э-э-й, — опять завыли у ворот и снова как в барабан вдарили. Аж, замок зашатался.

— Ну, всё! — Бин зарядил арбалет, перекинул его через плечо, вытащил из ножен висевший у камина (давно, кстати, погасшего) меч и чуть не рысью припустился к выходу.

Он только половину дороги одолел, как в ворота опять бухнули.

— Да чем же они таким бьют. Снесут ведь ворота, — и рыцарь добавил ходу.

Надо сказать, что на всю Соламнию железные ворота были всего у трёх — четырёх замков. Это считалось не позволительной роскошью. Железа на оружие не хватало, и стоили они как раз столько же, сколько и весь остальной замок. Поэтому каждый удар в эту реликвию у Бина прямо в печёнках отдавался.

— А, ну прекратите колотить! — заорал он после очередного «Э-эй».

— Открывай ворота, придурок, — вежливо попросили с той стороны, и новый удар всколыхнул всё биново естество.

Рыцарь от ярости даже не заметил, как оказался на площадке прямо над воротами. Ноги ещё делали последний шаг по ступеням, а руки уже сорвали из-за спины арбалет и приладили его приклад к плечу.

У ворот было пятеро. Скорее всего — люди. Черные кони, чёрные перья на чёрных шлемах. Пока Бин осматривал гостей, руки его уже прицелились и спустили тетиву.

Бам! Железная стрела угодила прямо в шлем. Чёрный взмахнул руками, пытаясь удержаться за воздух. Не вышло. Руки хоть и загребущие, да опыта видно маловато. Рухнул, зарылся носом в грязь. Штурмующие ворота остановились и отыскали Бинаглазами. Красная Луна — Лунатари как раз у него за спиной из-за туч выглянула.

— Открывай, засранец, — зарычал один из чёрных. Он поднял руку, угрожая хозяину замка, и попытался, наверное, сказать, что ни будь вежливое, чтобы свою грубость загладить, но видно, не судьба, вторая арбалетная стрела с чавканьем погрузилась ему в горло. А не разевай рот, когда нападаешь на рыцарские замки.

Трое склонились над поверженным оратором, и Бин не упустил возможность — послал точнехонько стрелу в ближайшую спину. Надо последним идиотом быть, чтобы пытаться от арбалетной железной стрелы панцирем прикрываться. Насквозь пробьёт. Чёрный видно этого не знал, спину подставляя. В Бездне у него будет время теперь о стратегии и тактике осады замков поразмыслить.