Сесиль Родс и его время

Эпизод народного восстания в Южной Родезии. Фрагмент зарисовки боя 22 апреля 1896 года (из книги О. Рэнсфорда «Булавайо»: места исторических битв в Родезии. Кейптаун, 1968).

Молодому человеку нет еще и двадцати четырех, а он пишет завещание, и уже не первое. Обдумывает его под палящим солнцем Африки. В душные ночи, страдая бессонницей и болями в сердце. Вечерами, придя с алмазных копей в трактир, среди гама старательской вольницы, игры в кости и карты, под звон кружек и хриплые проклятья, а то и под револьверные выстрелы. В дилижансах и фургонах, на тысячемильном пути из глубин Черного материка до океанского порта. В долгих плаваньях к берегам Европы, глядя на волны бескрайней Атлантики.

1877 год. Тогда, более ста лет назад, этот молодой человек чередовал добычу алмазов в Кимберли с учебой в Оксфорде. Первозданную, казалось бы, природу Африки — с индустриальной Англией. Правда, выглядело как будто наоборот… После кипучей жизни алмазных копей — тихий Оксфорд с пейзажем сельской Англии, с зелеными лужайками, где паслись овцы, со средневековыми постройками, заросшими мхом и плющом. Тот Оксфорд, где

В Кимберли горняки давно распугали диких зверей, столь привычных для африканского пейзажа. Там и в помине не было уже не только слонов и львов, но даже диких коз. А по Оксфорду свободно разгуливали лани, и студенты кормили их прямо из окон.

Но эта смена впечатлений вряд ли особенно занимала молодого человека. В том счастливом возрасте, когда другие отдаются мечтам, любви, романам, он продумывал и уточнял текст своей последней воли. Не распределение имущества и денег занимало его ум — распорядиться ими не трудно. К тому же такое завещание он написал еще раньше, когда ему не было и двадцати, после первого серьезного сердечного приступа и приговора, вынесенного тогда врачом:

— Жить осталось не больше чем полгода…

Нет, теперь молодой человек хочет ни мало ни много распорядиться судьбами Африки и Европы, судьбами всего мира, всего человечества. В завещании[1] он намечает: «…распространение британского владычества во всем мире… колонизация британцами всех тех стран, где условия существования благоприятствуют их энергии, труду и предприимчивости, и особенно заселение колонистами всей Африки, Святой Земли, долины Евфрата, островов Кипр и Кандия, всей Южной Америки, островов Тихого океана, пока еще не занятых Великобританией, всего Малайского архипелага, береговой полосы Китая и Японии, и возвращение Соединенных Штатов Америки в Британскую империю…»

Так что речь шла о всемирной империи.

Зачем? Для всеобщего мира, как полагал он. Под эгидой Англии. Для этого надо организовать имперский парламент, в котором были бы представлены «белые» поселенческие колонии. Цель парламента — «создание, наконец, настолько могущественной державы, что она сделает войны невозможными и поможет осуществлению лучших чаяний человечества».

Можно бы увидеть во всем этом курьез: помешался человек на сочинительстве завещаний. Кстати, за свою не очень долгую жизнь он составил их не одно и не два. Шесть! За тем, вторым, под которым стоит дата 17 сентября 1877 года, последовало еще четыре.

Если бы молодой человек вдруг умер, никто и не вспомнил бы об этих бумагах. Но он выжил. И не остался безвестным, как множество других, кто тоже мечтал в молодости круто изменить судьбы мира.

Имя его — Сесиль Джон Родс. Он вошел в историю как «отец Британской империи».

Впервые он изложил свои идеи в документе, который назвал «Символом веры». Родс закончил его в том же 1877 году и поставил дату: 2 июня. «Символ веры» открывается рассуждением, что у каждого человека есть главная цель, которой он и посвящает свою жизнь. Для одного это счастливая семья, для другого — богатство. Для него же, Родса, это «дело служения родине».

Как же понимал он свою цель, так патетически сформулированную? Основа основ «служения родине» для него — это убеждение, что англичане — лучшие люди на земле. «Я утверждаю, что мы — лучшая нация в мире, и чем большую часть мира мы заселим, тем лучше будет для человечества».