Ритуал Пейотля у индейцев племени тараумара

Антонен Арто[1]

Я уже рассказывал, что именно Жрецы Тутугури открыли мне путь Сигури, так же как несколькими днями раньше Господином Всех Вещей мне был открыт путь Тутугури. Господин Всех Вещей — это тот, кто управляет внешними связями, существующими между людьми: дружбой, состраданием, милосердием, верностью, благочестием, благородством, работой. Его могущество прекращается на пороге того, что у нас в Европе понимается как метафизика или теология, но его власть над глубинными пластами человеческого сознания намного сильнее, чем влияние любого из европейских политических вождей. В Мексике никто не может быть посвящен, то есть миропомазан жрецами Солнца и отмечен символизирующим смерть ударом жрецов Сигури, ударом, который очищает и готовит, до тех пор пока его не коснется меч старого индейского вождя, правящего миром и войной, Правосудием, Браком и Любовью. В его руках сконцентрированы силы, которые управляют людьми, — они то приказывают им любить друг друга, то лишают их разума. Жрецы Тутугури заклинаниями могут вызывать Дух, который, создавая людей, выбрасывает их в беспредельность пространства — Душа же должна выхватить человеческое существо и перераспределить его в самое себя. Действие жрецов Солнца заключает душу в кольцо и останавливается у границ нашего «я», где уже поджидает, собирая отзвуки, Господин Всех Вещей. Именно в этом месте меня ударил старый мексиканский вождь, заново открыв мне сознание: я не мог постичь Солнце вследствие неудачного появления на свет. Кроме того, иерархический порядок вещей требует, чтобы когда через тебя пройдет ВСі, то есть множество, которое суть вещи, ты возвратился к одной простой — Тутугури, или Солнцу, и потом, прекратив существование, воскрес посредством таинственной реассимиляции. Загадочная реассимиляция входит в Сигури, как и Миф о возобновлении, потом прекращении, и, наконец, окончательном лишении всего, чем обладает человек. Я говорю о ней, как не прекращают кричать и заверять в ее существовании жрецы во время Танца в течение всей Ночи. (Ибо танец занимает всю ночь, от захода до восхода солнца, но он не просто длится всю ночь, он отнимает ее, как отнимают ценой жизни сок у плода). Искоренение собственности возводит до бога и превосходит его, ибо бог и особенно бог [2] не может взять то, что в человеке подлинно принадлежит только ему, каким бы сильным ни было безумие от этого отказаться.

Как–то воскресным утром старый индейский вождь ударом меча между селезенкой и сердцем открыл мне сознание, успокаивая словами: «Верьте, не бойтесь, я не сделаю вам ничего плохого». Он быстро отступил на три или четыре шага назад, описал в воздухе круг рукояткой меча и что было сил подался вперед, нацелив острие так, словно хотел прикончить меня. Однако оно едва коснулось меня, дав пролиться лишь капельке крови. Я не испытал никакой боли, в действительности было ощущение, что я освободился от моего неудачного появления на свет, от неверно направленного воспитания, я почувствовал, что наполняюсь светом, который мне никогда не принадлежал. Через несколько дней на рассвете я установил контакт с жрецами Тутугури и уже на третий день смог присоединиться к Сигури.

«Погрузиться в единое, где нет Бога, которое вбирает тебя и создает — словно ты сам себя создавал, будто в Небытии и вопреки Его воле беспрерывно сам себя создаешь.»

Эти слова принадлежат индейскому вождю, я их только воспроизвожу, и не столько те, что он мне сказал, сколько те, что смог восстановить, озарЕнный фантастическим светом Сигури.