Ритуал. Часть 1

На второй день лучше не стало. Хлестал холодный ливень, бледное солнце не могло пробиться сквозь низкие серые тучи, и они заблудились. Но то мертвое существо, которое они нашли висящим на дереве, в корне изменило их путешествие. Все четверо увидели его одновременно.

Стоило им перелезть через очередное упавшее дерево, вновь оказавшись в зарослях колючего папоротника, как они заметили него. Запыхавшиеся, мокрые от пота и дождя, не способные разговаривать от усталости, они остановились как вкопанные. Согнувшись под тяжестью рюкзаков, постельных принадлежностей и мокрых палаток, они стояли и смотрели вверх.

Над ними, выше, чем можно было дотянуться рукой, висело это мертвое существо. Оно виднелось сквозь еловые ветви, но из-за его плачевного состояния было не ясно, что за животное это раньше было.

В свете, проникавшем сквозь полог листвы, мерцали влажные, синего цвета кишки, свисающие из большой грудной клетки. На окружающих ветвях была развешена шкура, местами изодранная в клочья. Неровный край и скомканный центр говорили о том, что она была выдрана из спины одним резким и сильным рывком. На первый взгляд голова в этом кровавом месиве отсутствовала. Но при более пристальном рассмотрении, посреди этой яркой красно-желтой вакханалии просматривался костлявый оскал челюстей, а чуть выше — глаз, большой как бильярдный шар, только остекленевший и неподвижный. Обрамлял все это профиль вытянутого черепа.

Хатч повернулся к остальным. Он вел группу, шатавшуюся по лесу в поисках новой тропы, и прийти сюда была его идея. Лицо его побелело, и он не мог проронить ни слова. Потрясенный увиденным, он стал выглядеть моложе своих лет. Он был уязвлен, потому что эта уродливая находка была единственной за весь поход вещью, которой он не мог дать объяснения. У него не было ни малейшего предположения, что это.

Фил не смог унять дрожь в голосе.

— Что это?

Никто не ответил.

Зачем? — спросил Дом. — Зачем ты туда это закинул?

Звук собственных голосов успокоил их, и все пустились в горячие рассуждения. Лишь Люк продолжал молчать. За разговорами, они двинулись прочь от существа на дереве, заметно ускорив шаг. Но вскоре они снова молчали, и только неестественно громкий звук их шагов выдавал нарастающее беспокойство. Потому что от того существа никак не пахло. Это был свежий труп.

В полдень Хатч остановился и, повернувшись, посмотрел на остальных. Три бредущие цветастые фигуры едва выделялись на фоне туманных просторов скалистого ландшафта. Они шли, растянувшись по всей равнине из плоского серого камня, разглаженной отступающим льдом несколько миллионов лет назад. Его спутники брели, сгорбившись и глядя себе под ноги.

Только сейчас он понял, что пригодны для трехдневного похода были только они с Люком. Фил с Домом несли слишком много вещей, и Фил смозолил пятки до мяса. Большую озабоченность вызывало то, что в первый же день Дом подвернул на камне ногу, и уже полтора дня хромал и вздрагивал при каждом шаге.

Из-за этих неудобств Дом с Филом растеряли весь интерес: к редким полосам болот, лицам в скалистых образованиях, совершенным озерам, удивительной долине Маскорскарса, вырубленной в земле еще во времена Ледникового периода, золотому орлу, кружившему над ними, и видам абсолютно нетипичного для Европы ландшафта. Даже в дождь и при плохом свете эта местность была изумительной красоты. Но к полудню самого первого дня Дом с Филом уже шли, опустив головы и полузакрыв глаза.

— Сделаем привал, парни, — крикнул Хатч остальным. Люк поднял глаза и Хатч подал ему знак головой, чтобы тот догонял его.

Хатч снял рюкзак, сел, и вытащил карту из бокового кармана рюкзака. Из-за того, что ему пришлось подстраиваться под черепашью скорость, заданную Домом и Филом, спина у него нестерпимо ныла. По стеснению в груди он чувствовал, что его раздражение переходит в гнев. Казалось, он давит еще и на зубы, словно на волю просился длинный жаркий монолог проклятий, мечтая обрушиться на эту парочку, превратившую поход в похоронный марш.

— В чем дело? — спросил Люк, щурясь от мелкого моросящего дождя. Его квадратное лицо блестело от капель. От дождя и пота на щетине вокруг рта и светлых бровях появилась пена.

— Я решил изменить план.

Люк присел рядом с Хатчем на корточки и предложил ему сигарету. Потом зажег свою, красными как сырое мясо руками.

— Спасибо, дружище. — Хатч развернул в ногах карту. Он глубоко вздохнул, присвистнув сквозь сжимающие сигаретный фильтр зубы. — Старый план не работает.

— И почему я не удивлен, — сказал Люк с кислой миной. Потом отвернулся и сплюнул. — Десять гребаных миль за день. Сами напросились. Знаю, были трудные места, но эти двое в первый же день сдулись.

— Согласен. Нам нужен новый маршрут. Нужно срезать дорогу, или мы задолбаемся тащить все это барахло.

— Твою мать!