Рисовальщица пионов

Предисловие

Я познакомилась с Мартой в танцевальной студии. Она пришла на занятия около полугода назад и с тех пор редкий день, чтобы я о ней не думала, такое сильное впечатление она произвела на меня. Не только на меня, на весь наш небольшой коллектив из четырех теток и трех дядек, записавшихся в класс «Тем, кому за…». Мы занимались с сентября, пузатые, лысеющие мужчины и дряблые молодящиеся женщины, почему-то решившие, что танго и вальс вернут им яркость жизни.

Марта пришла в феврале. Едва администратор ввела ее в класс представить нам, мужчины подтянули животы, а тетки – к коим отношу и себя – подобрались и спереди, и сзади. Марта явилась красавицей, совершенным образцом воплощенной женской красоты, лучащейся яркостью двадцати девяти лет. Это была не эффектность, броскость, кричащая сексуальность и все то, что можно приобрести, а именно та красота, которую иногда рождает земля, даруя счастливой обладательнице все – фарфоровую кожу, шелк волос, изящный и четкий рисунок черт, насыщенность красок, стать, великолепные линии и формы. Она приветливо, но сдержанно улыбнулась и заняла свое место. Стоит ли говорить, что каждый из нас тогда танцевал для нее? В зеркало мы смотрели не на себя, а на эту красавицу со скромно опущенными глазами и сдержанной улыбкой.

В раздевалке мы излишне громко и преувеличенно оживленно обсуждали урок, изо всех сил стараясь не показать, что нам хочется засыпать Марту вопросами и узнать о ней как можно больше. Я спросила, не танцевала ли она раньше. Подняв на меня глаза олененка, она пожала плечами: «Разве что в детском саду?»

Позже от администратора мы узнали, что Марте сорок два года и были оглушены этим: нам тоже по сорок с небольшим, но выглядим мы по сравнению с ней просто кошмарно. К сожалению, кроме того, что у Марты двое больших сыновей, администратор ничего про нее не знала. Расспрашивать Марту мы не решались, наверное, потому, что она сама нас ни о чем не спрашивала и довольствовалась нашими именами, а нам не хотелось показать, как сильно она нам интересна. Спокойная, с едва обозначенной улыбкой Моны Лизы, она сдерживала нашу простоту прямотой приветливого взгляда, за вежливым расположением которого стояла стена.

Мы осторожно, даже деликатно строили догадки, наблюдали за ней исподтишка. Была в ее поведении особая скрытая уверенность, которая дается от рождения тем, кому еще в утробе было известно, что он счастливчик. Не в пример всем нам вещи у Марты были очень хорошие, дорогие. Даже безделушки, вроде брелока на спортивной сумке. Она всегда изумительно благоухала, чем-то чистым, свежим и теплым. Мы решили, что она живет богато. Богатство для всех нас, осмелившихся посещать дворовый танцевальный клуб и существующих на зарплату, было атрибутом счастья. Определив ее в везунчики, мы все же чувствовали в ней какое-то несоответствие этому званию.

– В ней нет огня, она не искрит, понимаете? – сказала одна из нас спустя месяц.

– В ней нет желания нравиться. Посмотрите, мужики наши слюнями давятся, а она не замечает, что они мужчины. Ни разу не пококетничала и с женщинами общается с большей радостью.

– Она вещь в себе, снежная королева.

– Может, у нее несчастье какое было?

– Какое? Любимый парикмахер уволился, не оставив телефона, или бриллианты в колечке мелковаты?

Постепенно к Марте привыкли и перестали задаваться вопросами, пожалуй, только я не могла успокоиться и хотела узнать о ней все. У меня особая слабость – я люблю необыкновенных и странных людей. Считаю, они украшают наш мир и подкидывают нам, обыкновенным, пищу для размышлений.

Для меня Марта была загадочной и какой-то экзотичной женщиной и не давала мне покоя, заставляя строить фантастические предположения о ее жизни. Наверное, это из-за ее красоты, закрытости и особого взгляда. У нее был взгляд сфинкса, как будто она несла в себе мудрость тысячелетий и прожила не одну жизнь. Ну с чего ей, ослепительно прекрасной и богатой, иметь взгляд сфинкса?! Какие такие премудрости она могла познать, чьи судьбы решала? Иногда я посмеивалась над своим услужливым воображением и называла себя выдумщицей, но оказавшись рядом с Мартой вновь была готова руку отдать на отсечение, что эта женщина не так проста, как хотелось бы. От нее исходила энергия мудрости, как бы неожиданно это не звучало. Я знаю, что мудрость приходит к людям с горем, несчастьем, переживаниями, но от этого стареют и дурнеют, Марта же была так хороша и свежа, словно ни разу ее лицо не исказилось от боли и страдания ей неизвестны.