Рискованная игра

Скорый поезд Калининград-Москва должен был отправиться через пять минут. Проводники ненавязчиво стали приглашать пассажиров занять свои места, и те лениво потянулись в вагоны. Варвара Самусенко уезжала на просмотр в танцевальный московский коллектив. Молодая рыжеволосая женщина молча стояла на перроне вокзала, ежась от холода и сырости. Она ожидала Татьяну Кардиновскую, которая обещала проводить ее и передать лекарства. Когда Варя уже отчаялась дождаться свою лучшую подругу, та появилась на перроне, летя во всю прыть, какую себе может позволить обессиленная утомительным марафоном молодая женщина.

— Варя! — издали закричала Кардиновская.

— Таня!

Варвара не выдержала и побежала навстречу подруге. На полпути они встретились и, врезавшись друг в дружку, обнялись и расцеловались.

— Ой, Варюша, прости за опоздание, только что закончили генеральный прогон, — на ходу оправдывалась Кардиновская, — едва вырвалась!

— Ничего, главное — ты здесь!

— Держи лекарства, мази и тут кое‑что от меня, — передавая небольшой сверток, сказала подруга.

— Спасибо!

Девушки быстрым шагом двигались к вагону и перекидывались короткими фразами. Проводники уже требовательно зазывали пассажиров, а провожающие бросали прощальные пожелания своим родным и знакомым.

— Как приедешь, сразу же позвони, — требовала Татьяна.

— Хорошо!

— А у кого ты остановишься в Москве? — обеспокоенно спросила Татьяна у подруги.

— У родственников, — ответила Варвара, — у тети Ани или у Александра Александровича.

— Ну, хоть здесь у тебя порядок, — облегченно вздохнула сердобольная подружка.

Когда подруги расстались и Самусенко была уже в тамбуре вагона, а поезд медленно заскрежетал колесами, Кардиновская неожиданно вспомнила самое главное и выкрикнула:

— Варя, звонил Адамов!

Самусенко застыла от удивления, у нее перехватило дыхание, она хотела что‑то спросить у подруги, но язык словно прилип к нёбу.

— Скоро приедет сюда, — кричала на ходу Татьяна, — спрашивал о тебе, интересовался…

Дальнейшие слова Кардиновской потонули в грохоте колес, и Варвара так и не узнала, что же Адамов спрашивал о ней. В памяти сразу возник образ симпатичного мужественного Владимира, который, исчезнув из ее жизни, так и не сказал ей самого главного.

Однако, немного подумав, молодая женщина успокоилась. Она не строила иллюзий. Впрочем, былого сильного влечения, как ни странно, Варвара больше не ощутила… Впереди ее ждала новая жизнь.

Декабрь в этом году выдался на редкость затяжным, больным и сопливым. Погода, словно упрямая и дряхлая старуха, приготовившаяся покинуть этот мир, замерла на несколько недель, и ее температура держалась почти на одной и той же отметке возле нуля: иногда ночью слегка подмораживало, а днем небо сморкалось мокрым снегом или мелким дождиком. Впрочем, природные выходки были не только в Москве, но происходили и по всей России.

Выходя с утра на улицу, большинство москвичей прихватывали с собою зонтики, надевали осенние или зимние куртки, но обязательно кожаные или плащевые, понимая, что капризная погода непременно постарается подмочить им настроение. Долгожданный праздник Новый год был на грани срыва, вернее, погода вносила свои коррективы в планы горожан, многие из которых собирались встретить русскую зиму на лоне природы, где можно было бы покататься на лыжах, на удалой залетной тройке рысаков или просто поваляться после шампанского в снежных сугробах.

В отличие от природных явлений жизнь Москвы текла в прежнем русле и в привычном ускоренном темпе: горожане и гости столицы бегали на работу и по магазинам, потоки машин сновали по улицам и проспектам, люди рождались и умирали, возникали конфликты и проблемы… Только деньги, удачно вложенные в дело, безмолвно приносили свои дивиденды, правда, и тут не обходилось без трагических последствий для некоторых рисковых бизнесменов.

Время было еще не позднее, но город давно уже окутался серым и влажным мраком. В отличие от переулков, подворотней и окраин мегаполиса, где сумраки чувствовали себя как дома, на проспектах, бульварах и центральных улицах столицы ярко горели фонари и рекламные щиты. Однако от них теплее не становилась. Горожане, ежась от неприятной сырой погоды, старались поскорее добраться до теплых жилищ, развлекательных клубов или маленьких уютных забегаловок, где можно было выпить чашечку горячего кофе и насладиться приятной и спокойной музыкой. Мимолетного и беглого взгляда было довольно для того, чтобы понять: Москва бурлила своими старыми проблемами, новыми эмоциями и каждый человек, находящийся в столице, спешил жить, а посему, энергично передвигая ноги или нажимая на газ своего автомобиля, торопился в нужном направлении. Однако если присмотреться повнимательнее, то среди этого бурлящего муравейника можно было заметить и людей, которые не сильно спешили…