Рискнуть и победить

«Это я, это я, Господи!

Имя мое — Сергей Пастухов.

Дело мое — воин.

Твой ли я воин, Господи?

Или Царя Тьмы?..»

Суки.

На этот-то раз куда меня занесло? И куда еще занесет? Еще вроде не очень далеко.

И не слишком глубоко. Хочется в это верить.

А занесло пока вот куда — в старинный немецкий, а со времен Потсдамской конференции российский портовый город К.

Балтика. Первые числа ноября, но довольно тепло. Туманы. Сгустки фонарей по ночам. Такое впечатление, что город тесный, с замысловатыми переулками, с готикой медных и черепичных, потемневших от времени и вечной сырости крыш. Но когда с рассветом ветер-шелоник слизывает туман, открываются длинные унылые улицы с тяжелыми, сталинской постройки домами-комодами, с безликими просторными площадями, приспособленными скорей для посадки вертолетов, чем для жизни людей.

Память Великой Отечественной. В январе 45-го в ходе Восточно-Прусской операции (мне она как раз на госэкзаменах в училище досталась) бомбардировщики Белорусского фронта перемололи в крупу всю древнюю готику, а потом пленные немцы возвели на старых, частью сохранившихся еще с XIII века фундаментах этот памятник социалистического градостроительства. А поскольку коренные жители из тех, что не успели эвакуироваться в Германию, остались в развалинах, а почти все остальные были без огласки перемещены в Северный Казахстан и в Восточную Сибирь, освободившееся пространство заселили народом из Архангельской и Вологодской областей, с Витебщины, Могилевщины, из соседней Литвы. Так и смешались в городской речи поморско-прибалтийско-белорусские говоры.

Только пригороды остались почти нетронутыми, да в центре чудом уцелело несколько десятков старинных домов. Они-то и сообщали городу еле уловимый ганзейский дух.

Они и еще, пожалуй, немецкая чистота на улицах.

Я уже почти неделю торчу здесь. С утра от корки до корки прочитываю все местные газеты, потом шляюсь по продутым тяжелыми балтийскими ветрами улицам, терпеливо выстаиваю на предвыборных митингах или высиживаю в заводских клубах и домах культуры на встречах местного электората с кандидатами в губернаторы этой старинной прусской, а ныне российской земли. А вечером возвращаюсь в просторный однокомнатный люкс гостиницы «Висла» и включаю огромный «Панасоник», вылавливая из ежевечернего телеменю все общественно-политические программы.

Ну, и между этими делами занимаюсь еще кое-чем. Я бы так сказал: ищу иголку в стоге сена. А точнее, черную кошку в темной комнате. Постепенно теряя уверенность, что кошка в комнате есть. Но главное — вот это добросовестное, хотя и совершенно пассивное участие в общественно-политической жизни города К. Не столько слушаю кандидатов и их доверенных лиц, сколько присматриваюсь к участникам предвыборных сборищ. При сем присутствую.

Почему? Потому. Условие контракта. Они сказали: вникайте и думайте, это единственный путь.

Это меня и раздражает. Несоответствие цели и средств. Цели, которая передо мной поставлена: вникать и думать. И средств, которые были затрачены для того, чтобы я согласился на это невинное занятие. Невинное — по крайней мере, на этом, первом этапе. А до второго, судя по всему, вряд ли дойдет. Причем, говоря «средства», я имею в виду не только бабки. Хотя и бабок немало. Но кроме них — очень внушительный комплекс спецмероприятий. Очень.

Поэтому я и говорю: суки. Потому что не понимаю.

Пока я понимаю только одно. Я торчу здесь потому, что в этом балтийском городе некоторое время назад произошло событие, которое я для себя определил так: предварительное убийство.

Не сразу определил. Пройдя по смысловой лестнице:

— обыкновенное убийство;

— обыкновенное заказное убийство;

— странное заказное убийство;

— очень странное заказное убийство.

Больше скажу: чрезвычайно странное заказное убийство.

Ранним вечером 12 октября 1997 года на крыльце своего дома в пригороде К., застроенном не слишком богатыми, но ухоженными каменными и бревенчатыми особнячками под красными черепичными крышами, двумя выстрелами (один — прицельный, метров с шести-семи, другой — контрольный — в голову, в упор) был застрелен человек, у которого было столько же шансов стать жертвой профессионального заказного убийства, сколько выиграть миллион долларов по автобусному билету.