"Рим, конечно Рим" или "Итальянское танго"

В телефонной трубке хрипел и задыхался едва слышный мужской голос:

— Помогите, умоляю… Я в машине… Очень много крови. Моя жена… Рита… Ее убили… Не могу говорить… больно…

— Где вы находитесь, синьор? Назовите адрес!

Свистящее дыхание, стон, тишина.

Диспетчер службы происшествий Рима Нина Ламани, вопросительно посмотрев на сидящих за пультами коллег, включила трансляцию. В комнате, украшенной гирляндами серебряной канители и рождественскими бело-красными флажками повис усиленный динамиками стон.

— М-м… очень больно! Помогите скорее… прошу вас.

Часы под сверкающим пожеланием «Buon Notale!»[2] показывали 22.00. Младший сержант Дина Корто — с непривычно ярко подведенными глазами и нарядной заколкой в тщательно уложенных волосах только что сварила кофе и высыпала в вазочки разноцветное печенье. Все это вместе — запах кофе, ванили, искрящиеся гирлянды, лохматые ресницы младшего сержанта и цифры на часах создавали атмосферу праздничной приподнятости, в которых прерывающийся, молящий о помощи голос казался неуместной шуткой из серии радиоужасов.

— Где вы находитесь, сеньор? Вы можете определить ваше местонахождение? Как вас зовут? — настаивала Нина, добиваясь хоть какой-то вразумительной информации.

— Элмер… — мужчина дышал с трудом, собирая силы для каждого слова. Не знаю, где нахожусь, не понимаю… Глухое место… Я свернул с улицы Номентана к шоссе… Здесь кругом заборы… Помогите, скорее… Прошу вас… Он стрелял в меня и Риту… Она беременна…

Нина почувствовала как мгновенно вспотела её ладонь, сжимавшая трубку и сердце глухо ударило тревогу.

— Держись, дружище! Мы высылаем поисковый патруль.

Через двенадцать минут сержант, выехавший на место происшествия доложил:

— Мы нашли их. Серебряный «феррари». Водитель — Элмер Вествуд и его жена находятся без сознания с огнестрельными ранениями. Скорую вызвали. Криминалистов тоже. Вообще-то нам повезло, это жуткая глухомань. Поздравляю, инспектор. Счастливого Рождества!

— Уфф! — Нина отключил связь и с силой крутанула вращающееся сиденье. — Все в порядке! Ни тот ли это Вествуд, который ведет передачи о всяких модных тусовках? Бодрый, самоуверенный малый…

— Кто-кто? — оживился дежуривший в эту ночь в диспетчерской корреспондент криминального канала Боб Сандрюс. — Элмер? Элмер Вествуд? Ого! Вот уж, действительно, «пуля», детка! — Он подмигнул Дине и подтолкнул к дверям разомлевшего в тишине оператора. — Живо, Риччи — в машину!

Они успели как раз вовремя. В темном переулке стояли полицейские и санитарные машины. В свете мигалок накрапывающий дождь казался голубым, а все вокруг — глухие заборы, фабричные строения за ними, чавкающая под ногами грязь и серебристый «феррари», приткнувшийся к обочине, декорациями к мрачному фантастическому фильму.

Риччи тут же проводил камерой санитаров, грузивших в медицинский фургон носилки с женщиной, успел скользнуть по её лицу, скрытому кислородной маской. Затем переметнулся к «феррари», из которого осторожно вытаскивали находящегося без сознания мужчину. Он был в черном смокинге и бабочке. Прилипшие к ногам брюки казались мокрыми, а на сидении, на светлом бархате обивки чернела лужа крови. Риччи прицелился из-за спин санитаров в лицо раненого. Голова мужчины откинулась, вздернув окровавленный подбородок и густые каштановые волосы волной легли на голубоватый пластик носилок. Да, это был красавчик Элмер Вествуд, всего лишь час назад улыбавшийся с экранов миллионам телезрителей!

Через пять минут на месте кровавой драмы остались лишь полицейские, занятые своим кропотливым делом. Найдя выгодный фон, Боб встал перед камерой:

— Давай, Риччи, постарайся захватить «феррари» и снующих копов. Пошел!

Он сделал траурное лицо и заговорил, глядя в камеру:

— Уже известно, что неизвестный в маске Санта-Клауса остановил машину Элмера Вествуда, спешившего со своей женой Ритой Гватичелли дель Форте на праздничный ужин. Не говоря ни слова, он выстрелил в открытое окно машины: вначале в женщину, а потом в сидящего рядом мужчину. Мотивы преступления пока остаются загадкой… Стоп, Риччи. Теперь пройдись ещё по машине — там, на кресле, где сидела женщина и под ним — галлоны крови. Эффектно выглядит на светлой обивке…

Боб закурил, затягиваясь с особым удовольствием. Жизни, соприкоснувшаяся с чужой бедой, обнаружила приятнейшие моменты.

— Веселый праздничек вышел у Вествуда… — бормотал Риччи, снимая окровавленный «феррари» и мрачную панораму вокруг. — Впервые вижу, чтобы удачливого мужика так шарахнуло… Сидел бы сейчас под елочкой с женой, поглаживал ей животик…