Ревущие двадцатые

Клуб «Голубая Луна» хорош тем, что он невидим, так что туда никогда не нагрянут непрошеные гости. Плохо же то, что, будучи невидим, он труднодоступен для большей части людей. Чтобы в него попасть, надо обладать малой толикой магии, а у Мадам М она имеется. Найти места, находящиеся не совсем здесь, для нее не представляет проблемы. Она говорит, чтобы нас высадили из машины на углу Пятой и Пайн, и отправляет водителя. Я иду следом за ней по мокрому тротуару вдоль кирпичных домов. Время еще раннее, на улицах много людей и машин, все толкаются и куда-то спешат, не глядя по сторонам. Хрипло гудят сигналы машин, оранжевый свет уличных фонарей делает полированную сталь и хмурые лица людей похожими на светящиеся изнутри янтарным светом. Я поплотнее натягиваю на плечи норковый воротник. Воротник Мадам М съехал до самых локтей, обнажив гладкую кожу ее спины. Идя рядом, мы похожи, как сестры.

Переулок, в который она сворачивает, ничем не отличается от остальных, потом мы сворачиваем в следующий проход и идем, пока не оказываемся наедине с мусорными баками, орущим под железной пожарной лестницей котом и хмурящимся небом. Она стучит по кирпичной стене, достаточно далеко от ближайших дверей или окон, но я не удивляюсь, когда на уровне головы в стене открывается окошечко. Она наклоняется и что-то шепчет. Открывается дверь. Непонятно, то ли дверь выкрашена так, что походит на кирпичную стену, то ли открылась сама стена. Не знаю, да это и не имеет значения.

По коридору плывет музыка джазового трио, и звук этот божественен. Привратник, горилла в человеческом образе, в сшитом на заказ костюме, чтобы на плечах не треснул, оглядывает нас и утвердительно кивает. Сходство с гориллой усиливается наличием густых волос на груди, виднеющихся из-под воротничка, на руках и в ушах. Затем он улыбается, обнажая клыки, а глаза сверкают янтарным светом. Какое-то существо, даже гадать не хочу, какое. Я иду вперед, стараясь не встречаться с ним взглядом. Гардеробщица, выглядящая вполне нормально, но кто ее знает, берет наши меха, и я даю ей хорошие чаевые. Коротко стриженный и чисто выбритый официант провожает нас дальше. Только что освободился столик, конечно же, ведь для Мадам М всегда столик освобождается. Я заказываю нам обеим содовую, и официант с улыбкой глядит на меня. Зачем приходить в такое место, если тебе не нужна выпивка? А выпивка здесь всегда хорошая, высшего сорта, контрабандная, а не забодяженная где-нибудь в глуши в ванной. Может, я потом ему скажу, и он сбегает.

Мы оказываемся неподалеку от танцпола, вечеринка уже идет вовсю, народу достаточно. Трио состоит из белого парня за пианино и двоих черных за контрабасом и ударными. На сцене стоит микрофон, возможно, кто-то и споет, позже. Пока что они играют, с легкой перчинкой, а пары танцуют на крохотном танцполе прямо перед ними. На первый взгляд – нормальная публика нормальным вечером, модницы и женщины в вечерних платьях, мужчины в костюмах, пара – даже во фраках. Но, приглядевшись, можно заметить клыки во рту, когти на пальцах, отблеск призрачного крыла, крохотные рожки под зачесанными назад волосами, другие части тела, о которых можно лишь догадываться. Эта публика не любит привлекать к себе внимание, и я не стану их разглядывать. Иначе они могут начать приглядываться ко мне и Мадам М.

Виднеются двери, ведущие в другие комнаты. Там можно поиграть в карты или в кости, или что-то еще, что только вздумается. Одна из дверей прикрыта колышащейся сверкающей занавесью из стеклянных бус, сквозь нее и сигаретный дым я с трудом различаю величественную женщину, сидящую на софе у кофейного столика и принимающую просителей. Вокруг нее толпятся мужчины в костюмах и женщины, накрашенные, как куклы. Видно плохо, как через травленое стекло.

Мадам М хочет поговорить с Джиджи, женщиной, сидящей за занавесью, хозяйкой заведения. Я считаю, что это плохая мысль, но не спорю, поскольку Мадам М умнее меня в такого рода делах. Переговоры, сделки, тайны и мошенничества. Я лучше разбираюсь в другом. Как прикрывать ей спину и увидеть опасность прежде, чем она причинит вред.

Нас всего двое, в логове, где игроки и контрабандисты – самые безобидные. Здесь есть такие, что выпьют твою кровь, только дай, порвут тебе глотку зубами, а некоторые вполне готовы купить твою душу, несмотря на то, как дешево нынче многие души стоят. М и я отлично сочетаемся друг с другом. Она проделывает свои фокусы, я слежу и охраняю. На первый взгляд, пара городских девок, в ярких шелках и оборочках, с голыми плечами и коленками, в платьях, которые разлетаются, обнажая наши бедра, когда мы махаем ногами, танцуя. Блестки и перья поверх завитых волос. Они считают, что мы легкая добыча, и они ошибаются.

Напитки приносят быстрее, чем я ожидала, думая, что официант взял заказ у кого-то еще. Но нет, вот он, лощеный, улыбающийся. Ставит стаканы с подноса на стол. Играет музыка, Мадам М потягивает содовую.

– Сейчас что-то плохое будет, – тихо говорит она.