Репортаж

Стёпа бродил по берегу паркового пруда, в котором хмуро отражалось пасмурное небо, затянутое серыми тучами – из таких обычно не идёт дождь, но становится темно, как осенью. Да ещё этот холод… А ведь только август, пусть и вторая его половина. Земля уже покрылась кое-где проблесками жёлтых листьев, средь жухлой травы, что цеплялась за ноги, всё явственней проступали коричневатые проплешины земли – осень настойчиво приближалась.

Стёпе было пятнадцать, хотя на вид можно было дать и все двадцать – высокий рост, худощавое телосложение, широкие плечи, давно не стриженные волосы из-под вязаной серой шапки – мода, уже сошедшая на «нет», но Стёпа не обращал внимания на моду. Куртка с капюшоном чёрного цвета, удобные старенькие кроссовки Адидас и неизменный Никон на шее – зеркалка, подаренная родителями на позапрошлый день рождения, с которой Степан не расставался почти никогда.

Он работал фотографом в школьной газете. Работал – слишком громко сказано, скорее, был волонтером – одним из активистов школьной молодёжи, что своими силами организовали периодическое печатное издание, выходившее раз в две недели на обычных листах формата А4. С печатью проблем не было – директор школы подарил активистам несколько списанных принтеров, компьютер и исправно поставлял бумагу для газеты – всё, что угодно, лишь бы молодёжь всегда была «при деле», а не курила за углом школьного спортзала.

И вот каникулы подходили к концу, а это значило, что пора газеты, носившей название «Школа ОК» скоро возобновиться, и было бы не плохо, если первый её выпуск будет о лете – прошедшем лете, подкреплённый парой-тройкой фото, сделанным им самим.

Пять утра – самое подходящее время для охоты за снимками, так считал Степан, отправляясь в свой утренний поход в парк. Людей в это время там не бывало, и первозданная красота природы словно расцветала с новыми силами, лишённая настойчивых человеческих взглядов, не замечающих её в будни, да и вообще, практически никогда…

Но серость, словно провисшая с неба, и в самом деле преобразила последние дни лета в хлипкую пасмурную осень. Стёпа сделал пару кадров, но вместо видимой им в объектив фотоаппарата картинки, на экран проступали скудные тёмные обрывки пейзажа – почти безжизненные островки осоки, растущей вдоль берега, заросшая ряской стоялая вода пруда, небо, лишённое и намёка на солнечные лучи… И очень скоро он ощутил разочарование – во дне, что так неудачно выбрал для фотосъёмки, в безлюдном утреннем парке, в себе…

Стёпа был человеком замкнутым, не слишком общительным. Учился он тоже так себе, но скромный, не конфликтный характер обеспечивал ему благосклонность учителей, и те без зазрения совести ставили ему «4», хотя иногда он едва дотягивал и до «3».

Фотографией он увлёкся не так давно – года три назад, но это увлечение с лихвой заменило ему и друзей, которых у Стёпы почти что не было, и обеспечило досуг, оказавшийся полезным в рамках школьной газеты – получилось, его увлечение стало не только нужным ему самому, но и смогло принести пользу другим.

Но сегодня, казалось, настроение было безнадёжно испорчено. Степан редко выказывал свои чувства – будь то радость или досада, пряча их глубоко внутри. Ещё раз оглядевшись, он заметил пару лебедей, плывущих к берегу, и тут же ощутил прилив азарта: вот он, тот самый кадр, ради которого он сюда пришёл!

Поторопившись, он схватился за фотоаппарат, на ходу прикидывая, с какого ракурса получится наиболее удачный снимок…

…Земля заплясала, Стёпа и не понял, что произошло, но внезапно камни под ногами затряслись, угрожающе зашевелились, и насыпь под кроссовками превратилась в оползень, увлекая парня за собой…

Чьи-то грубые ладони ударили его по щекам – и он очнулся, открыв глаза.

-Живой? – Хриплый мужской голос окончательно привёл его в сознание. Стёпа вскочил, отряхиваясь, и с ужасом обнаруживая, что фотоаппарат, всё так же висевший на его шее, безнадёжно испорчен – корпус треснут и смят, поверхность объектива исцарапана – вероятно, при падении, он проехался по дорогой «игрушке» всем своим весом…

Старик – тот самый, что хлопал его по щекам и все это время наблюдающий за душевными терзаниями парня, усмехнулся, заметив, что тот едва сдерживает слезы, глядя на сломанную дорогую вещь.

Степан непонимающе взглянул на него – что тут смешного?

-Зато руки-ноги целы. – Нехотя пояснил старик, отворачиваясь к пруду.

По инерции парень проследил за ним взглядом – тот протягивал руки к воде, и та пара лебедей, что стала виновницей, пусть и невольной, его падения с обрыва, брала хлеб с его рук – доверчиво, невозмутимо. Но как он не заметил старика раньше?