Репетиция свадьбы

Жан-Луи арендовал для торжественного приема ресторан на Эйфелевой башне. Не успев привыкнуть к свалившейся на него известности, он с трудом осознавал, что вся эта шумная толпа собирается праздновать его собственную помолвку.

Знаменитая картина была выставлена здесь же, и многие, несомненно, пришли сюда именно ради нее. Это была его самая вдохновенная работа, и критики расточали ей щедрые похвалы. Он вдруг сделался модным художником; быть с ним в приятельских отношениях стало престижным, и многие, прежде всего женщины, мечтали быть увековеченными его кистью.

Греясь в лучах славы и не упуская возможности воспользоваться всеми ее выгодами, Жан-Луи пригласил на сегодняшний вечер сливки парижского общества, а заодно и друзей-художников. Эта разношерстная публика представляла из себя экзотический коктейль. Разумеется, всех интриговало неожиданное продолжение, которое получила работа над портретом. Ведь союз художника с моделью, как правило, не бывает прочным, и отношения прекращаются, лишь только новый прелестный лик воспламеняет воображение творца.

Картина висела на видном месте и была в фокусе всеобщего внимания. Оттуда доносились возбужденные возгласы знатоков. Некоторые из них бесцеремонно оглядывались на Анжелику, сравнивая оригинал с запечатленным на холсте образом.

Вначале от этого холодного внимания и доносившихся до нее обрывков фраз ей становилось не по себе. Не так уж приятно быть для окружающих не живым человеком, а «объектом». Но она уже успела приобрести иммунитет к раздевающим пристальным взглядам и двусмысленным комментариям.

— …Они отдавались друг другу с неистовой страстью, когда он работал над этим портретом, — с жаром рассказывала какая-то элегантная дама. — Это же очевидно. Здесь каждый мазок буквально брызжет сексом.

Снова взгляды… Порой изучающие, оценивающие, но в большинстве своем все же понимающие.

Париж он и есть Париж. Понятно, что художнику трудно избежать физической близости со своей моделью. Удивить публику он мог бы, лишь не сделав этого. Или же предложив ей вступить в брак, как сейчас.

Тряхнув длинными золотистыми волосами, Анжелика направилась к шумной хохочущей группе, в центре которой стоял Жан-Луи. Он тут же взял руку невесты и пламенно поцеловал ее. Было видно, что ему все это чрезвычайно приятно.

Ожидание триумфа было долгим, но теперь художник получил возможность выбирать, кого рисовать. Его картины уходили за баснословные деньги, мечта войти в мир богемы наконец осуществилась. Теперь ему требовалось закрепить успех, и несколько заказов были у него уже в кармане.

Он обнял Анжелику и нетерпеливо привлек к себе.

— Ты счастлива, любовь моя?

— Конечно. Вечер просто чудесный. — В ее парижском произношении едва угадывался какой-то легкий акцент.

— Вы работаете над очередным портретом мадемуазель Касте? — спросил кто-то.

Слово «мадемуазель» позабавило Анжелику. Уважение, с которым гости обращались к ней, объяснялось лишь положением невесты Жана-Луи.

— Еще бы! — Он энергично всплеснул руками. — Как же можно перестать рисовать ее? Она просто изумительна. А эти глаза! Боюсь, моя палитра бессильна передать их прелесть.

Его немедленно принялись разубеждать, и не без основания: глаза на портрете были написаны с потрясающим мастерством. Они светились как живые, и казалось, что это сияние исходит из глубины холста.

При первой встрече внимание художника привлекли именно глаза Анжелики — ясные, зеленоватые, с глубокими янтарными бликами. Он преследовал ее с упорством маньяка, пока наконец не убедил позировать ему.

И все же, предвидя подобное развитие событий и не желая становиться частью публичного спектакля, девушка сопротивлялась до последнего. То же касалось и сексуальных домогательств, которые она отвергала до тех пор, пока Жан-Луи не впал в такую прострацию, что почти потерял способность работать. Почти. Живопись всегда стояла для него на первом месте, и Анжелика не строила иллюзий на этот счет.

Появился фоторепортер с камерой, желая запечатлеть модель рядом с ее изображением. Он просил об этом далеко не первым, но Жан-Луи был сама любезность. Проводив невесту вниз по ступенькам к картине, выставленной в фойе ресторана, и объяснив, как выбрать наилучший растре, он так и не смог дождаться, пока будет отснята вся пленка, и вернулся на верхний этаж, На какое-то время Анжелика оказалась в одиночестве и повернулась к портрету, чтобы еще раз оценить его.