Рена и таинственный чародей

Королевские горнисты поднесли к губам тонкие золотые трубы. Пронзительные звуки горнов прорезались сквозь гул разговоров в театре.

Принц Коннор Шалтар поднялся вместе со всеми и повернулся в сторону королевской ложи. В задрапированную флагами ложу вошли король, с королевой, и все головы склонились в поклоне. Следом за королевской четой показались принцесса Тересса и ее подружка Рена.

Девочки увлеченно шептались, но Коннор видел, как пытливый взгляд Рены выхватывал каждую деталь в театре. Она заметила Коннора, и на лице ее мелькнула лукавая улыбка. Сделав ему незаметный знак рукой, Рена пихнула принцессу локтем и что-то быстро зашептала ей на ухо. Тересса подняла глаза и тоже улыбнулась. Это была тихая улыбка, дань вежливости, ревниво отметил Коннор. Сдержанная улыбка высокородной принцессы, подаренная родственнику, у которого нет ни владений, ни будущего.

Коннор улыбнулся в ответ и тут же отвел глаза, чтобы принцесса не подумала, будто он требует внимания. В это мгновение он вспомнил о стоящих рядом родственниках и приготовился к потоку едких замечаний и пересудов. Быстро оглядевшись, Коннор с облегчением вздохнул, заметив, что после обязательного ритуального поклона все тут же забыли о короле и королеве.

Тетя Карлас деловито судачила с тетей Коренной о чьем-то платье. Дядя Фортиан тихо шептался с дядей Маттеном и одновременно холодно и высокомерно поглядывал на парочку аристократок в соседней ложе. Кузина Мирли, прищурившись, разглядывала расфуфыренную дочь богатого барона и наверняка прикидывала, сколько гадостей потом наговорит о бедняжке. А кузен Гариан с постоянно вьющимся около него льстецом, другим кузеном по имени Нил, надменно озирал собирающихся внизу, в первых рядах партера, шумных молодых людей. Коннор увидел, как Гариан воровато огляделся, сунул руку в карман и вытащил полную горсть сушеного гороха. Он отсыпал немного Нилу, и оба пакостливых кузена принялись швыряться горохом в сидящих внизу зрителей. Молодые повесы просто лопались от еле сдерживаемого смеха.

Довольно, подумал Коннор, тихо поднимаясь со стула в заднем ряду ложи. Если я расскажу дяде о проделках Гариана, злопамятный кузен мне этого не простит… Если же промолчу, то наверняка получу нагоняй от дяди. И тут неприятность, и там беда. Лучше держаться от них подальше.

Он отвернул пыльную бархатную занавеску, закрывавшую вход в ложу, попятился… шаг, другой — и свободен!

Объятый внезапной радостью, Коннор помчался по узкому коридору. Но, вместо того чтобы сбежать по кафельным ступеням, ведущим в галерею для богатых зрителей, он толкнул почти скрытую в стене узкую дверцу и через мгновение оказался за кулисами.

Тут царило совсем другое оживление. Коннору было намного приятнее окунуться не в праздный шум аристократического зала, а в бестолковую, веселую и в то же время какую-то сосредоточенную суету актеров, готовящихся к выходу на сцену. Он любил и хорошо знал этот особенный мир.

— Хо! Где мой парик, Пиар? — выкрикивала высокая актриса, пролетая мимо. — Умоляю, найдите мне этот несносный парик!

— Птсс-сс! — донеслось из полутемного угла насмешливое шипение. — Вот он. Там, где и должен быть.

— Лучше бы ты потеряла голову, ее легче заменить, — проворчал старый актер, и высокая актриса замахнулась на него веером.

— Моя рубашка порвана! И как меня угораздило зацепиться за эту ужасную коробку?.. — хныкал низенький лысеющий человечек, картинно воздевая руки к потолку.

В сторонке стояла театральная чародейка, листавшая текст новой пьесы. Совсем молоденькая, она только что закончила Школу, и работа была ей еще в новинку. Коннор с затаенной завистью смотрел, как она повела рукой, и, послушное ее мановению, возникло иллюзорное дерево. Девушка недовольно поморщилась, щелкнула пальцами, и дерево исчезло.

Самое простое волшебство, а я даже этого сделать не могу, с сожалением вздохнул Коннор и отвернулся.

Он продолжал бродить за кулисами. Казалось, никто во все возрастающей суматохе не замечал его. Но вот Коннор уловил чей-то голос, полный нервного волнения, почти паники. Он поспешил туда, пробираясь сквозь толпу актеров.

— Пожалуйста, мэтр Салек! Последняя строфа моего монолога… я забыл ее! — Это был актер-новичок Джет, почти ровесник Коннора.

Когда Коннор приблизился, Джет мельком взглянул на него, улыбнулся и коротко поклонился.

Поодаль стоял сам драматург в черной накидке. Он настойчиво вполголоса что-то втолковывал ведущей актрисе театра. Было ясно, что ему нет никакого дела до бедняги Джета. Коннор как бы мимоходом продекламировал:

— И перед принцем величаво…