РЕКВИЕМ ПРОМЕТЕЯ.

РЕКВИЕМ ПРОМЕТЕЯ. Ник Кайм

Ангар зиял в боку корабля, подобно открытой ране, гниющей

от ржавчины и разрушения варпом. Он принадлежал «Глориону», древнему кораблю, участвовавшему в давно угасших войнах

Каппского фронтира, который был лишь одним из сотни таких же, составляющих единый конгломерат. Разрушенные надстройки, напоминающие

соборы,

смешались

друг

с

другом

в

насильственном акте единения, выступая среди сломанных шпилей, разбитых куполов и расколотых остатков многоярусных палуб.

Слияние некогда различных кораблей выглядело таким же

несуразным, как и его итог. Ныне представляющие собой единую

дрейфующую массу, эти чудовища повсеместно именовались

«скитальцами».

«Неумолимый» был сущим насекомым в сравнении с этой

громадой. Его посадочные опоры опустились на участок палубного

настила, достаточно крупный, чтобы вместить целую эскадру

десантно-штурмовых кораблей. По аппарели спустились десять

фигур в тяжелой броне. Двигались они медленно. Не потому, что

были облачены в массивные терминаторские доспехи, или из-за

инерции при нулевой гравитации, и не потому, что их сапоги

притягивались магнитами к настилу палубы. Они были осторожны.

Скитальцы всегда являлись вотчиной чуждых тварей, прячущихся в

темных, забытых глубинах, неспокойно дремлющих в глубинах

космоса. Но в этом скитальце таилось нечто большее. Эта масса, слившаяся из множества корпусов, изувеченных следами когтей, населенная колониями странных бактерий, опаленная солнечным

ветром, побывала в Оке Ужаса. Варп изрыгнул ее, будто мать, изгоняющая из себя нарождающееся отродье, и она вернулась в

реальное пространство после отсутствия длиной почти в век.

– Я чувствую зловоние варпа, – послышался голос Претора в

коммлинке шлема Тсу'гана. Даже не видя лица, Тсу'ган мог сказать, что сержант нахмурился.

Не только запах — стены ангара служили видимым

доказательством того, что скиталец был запятнан скверной. В

свете, источаемом гало-фонарями доспеха, Тсу'ган различил

замороженные вакуумом кровеносные сосуды и странной формы

бугры. Щели в гротескных наростах напоминали мгновенно

замерзшие рты, разинутые от голода. Подобные искажения пятнали

собой каждую вертикальную поверхность и сливались в густую

кашу окаменелой биомассы, скопившуюся по краям палубы.

– Огнемет, – приказ Претора был краток, будто обрублен, из-

за едва сдерживаемого отвращения. Брат Колох выступил вперед из

боевого порядка и окатил стену очищающим огнем. Как будто

спичку поднесли к куче промасленных дров — огонь пронесся по

нечисти, пожирая ее под жуткие шипящие завывания, едва

различимые за ревом тяжелого орудия.

Тсу'ган увидел, как Эмек изобразил поперек груди знак

молота Вулкана. Никто из Огненных Драконов этого не сделал, но

апотекарий не принадлежал к ним и был более суеверен, чем

большинство. Он встретился взглядом с Тсу'ганом, какое-то время

смотрел ему в глаза, а затем отвернулся, когда Претор вновь повел

их вперед. Было очевидно, что он хочет покинуть корабль как

можно быстрее. На то была веская причина.

Эмпирей был царством теней, миром, наложенным на

реальность, будто грязная пластековая мембрана. В его потоках

обитали безжалостные существа, которым придали облик страх, зависть и жажда власти. Это были паразиты, питающиеся

человеческими страстями. Было древнее слово, отражавшее их

сущность. Демоны — так их называли. Ни один корабль, скиталец

или что-то иное, что странствовало в варпе, не могло остаться

совершенно нетронутым. Демоны и их воздействие могли надолго

задерживаться в реальности…

– Мурашки по коже бегут, а, змееныш? – спросил Храйдор по

закрытому каналу.

Тсу'ган стиснул челюсти и проглотил свой гнев.

– Обращайся ко мне «Тсу'ган» или «брат», – прошипел он.

Храйдор так громко рассмеялся, что все его услышали.

Великан даже среди терминаторов, он тащил тяжелое орудие

своего отделения – устрашающего вида штурмовую пушку, покрытую значками, обозначающими уничтоженные цели.

Претор послал потрескивающий разряд по рукояти

громового молота, чтобы лучше осмотреться в темноте. Вспышка

также осветила зелень его боевого доспеха и сгустила тени в

складках плаща из драконьей чешуи.

– Прекрати, брат, – сказал он.

Храйдор кивнул, однако пока не закончил.

– Оставайся бодрым, змееныш. Мы с тобой очень скоро

будем сражаться вместе.

Озера магмы под горой Смертного Огня на Ноктюрне были

холоднее, чем гнев Тсу’гана в тот миг.

Если не считать наростов скверны, ангар был пуст.

– Далеко ли до «Протея»? – спросил Претор.

– Он близко. Я чувствую его.

На ретинальном дисплее Тсу’гана вспыхнула руна, идентифицируя говорившего.

Брат-сержант Ну'меан. Его нетерпение, нехарактерное для

Саламандры,

было

очевидно

даже

под

непроницаемым

терминаторским доспехом.

Претор повернулся всем своим массивным телом.

– Брат, ты теперь библиарий?