Редкая профессия

— Где же конец человеческой глупости?

Вопрос был задан в упор.

Ульк, полковник вооруженных сил Лимпомпомии, снисходительно улыбнулся. Он не любил вопросов, ответы на которые ему не были известны.

— Ульк, я к вам обращаюсь, — повторил профессор Фикс, — когда этому будет конец? Меня отрывают от работы, вытаскивают из лаборатории и заставляют лететь на какой-то забытый остров, а по дороге дают читать этот бред!

— Это ваш долг, профессор!

— Долг! Мой долг — заниматься наукой, а не разбирать басни одуревшей от тропической лихорадки солдатни! Что это? — вскричал Фикс, размахивая папкой с грифом: «Совершенно секретно». — Где вы ее выкопали? И что, наконец, обо всем этом думают в Генеральном штабе?

Ульк, с некоторой завистью относившийся к своим коллегам из Генерального штаба, презрительно пожал плечами, удивляясь наивности профессора, полагающего, что в Генеральном штабе кто-то способен думать.

— Ваша скромная задача, профессор, проверить факты, и если таковые подтвердятся, дать им убедительное объяснение. Не мне напоминать вам, что звание эксперта по космической биологии ко многому обязывает.

— Я не просил военное ведомство о присвоении мне этого звания!

— Я вам вполне сочувствую. Неужели вы полагаете, что меня может радовать поездка в тропики? Джунгли, тучи москитов, жара, как в аду на сковородке! Наша доблестная армия уже пятнадцать лет делает здесь компот из местного населения, в воспитательных целях, разумеется. И это бы еще ничего, но местные головорезы в свою очередь обрабатывают наш экспедиционный корпус, превращая солдат Его Величества в пирожки со свинцовой начинкой. Кстати, конца этому пока не видно! И вы думаете, я рвался в это пекло? Нет, профессор, не. считайте меня круглым идиотом!

— Ну, хорошо, — вздохнул Фикс. — Тащите сюда этого феномена. Я полагаю, Ульк, это все чепуха и мы с вами сегодня же вылетим обратно в столицу.

— О! Профессор! Вы меня воскрешаете. У меня на завтра как раз было намечено свидание с одной пылкой особой, — сказал Ульк, поворачиваясь к двери. — Капрал, введите добровольца!

Бронированная дверь бункера со скрежетом распахнулась, и появилась лоснящаяся физиономия капрала Симкинса, известного среди рядового состава под кличкой Пузырь. Пузырь подлетел к столу профессора, щелкнул каблуками, глазами впился в полковника и вытянулся, задрав куда-то к потолку нос и выпятив все свои четыре подбородка. За Пузырем не так стремительно и без должной почтительности вошел долговязый парень с удивительно сонной землистого цвета рожей.

Скосив один глаз на полковника, другой — на профессора, парень икнул, моргнул и медленно стал расстегивать пуговицы своей грязной засаленной рубашки.

— Это чтобы форму не портить, — любезно пояснил капрал, щелчком забрасывая в рот порцию жвачки. — Быстрее, Хок! Не видишь, дяди ждут!

В ответ Хок промычал что-то вроде:

— Не велики птицы… — и принялся стаскивать с себя брюки.

— Отставить! — рявкнул Ульк, взбешенный медлительностью и наглостью солдата. — У нас мало времени! Симкинс, приступайте!

С непостижимой быстротой Пузырь сорвал с плеча автомат. Щелкнул затвор, и от стены за спиной Хока во все стороны посыпались осколки бетона. Поднялась пыль. Грохот в бункере стоял такой, что профессор поспешно заткнул себе уши и зажмурился.

Минуты через две, когда грохот стих и пыль стала помаленьку оседать, от стены отделилась сонная фигура Хока. Как ни странно, после такого усиленного обстрела, самочувствие у него, очевидно, осталось превосходное. Парень продолжал зевать и лениво обмахиваться руками.

— Дьявольщина! — выругался полковник. — Что вы теперь скажете, Фикс? На нем ни одной царапины! И это наши разрывные пули! Я чувствую: мне придется подавать в отставку!

— Хм! В самом деле, непонятно, — пробормотал профессор, в смущении созерцавший загорелое пузо долговязого. — Э… Я бы попросил вас, мистер Хок, подвергнуться еще одному эксперименту. — Профессор сморщился. Пули, они, знаете ли, не убеждают.

— Валяйте, — милостиво разрешил Хок.

Ульк подмигнул капралу.

Пузырь подвел своего подчиненного к деревянной скамье, стоявшей у стола справа, и скомандовал:

— Клади лапу!

Хок положил левую руку на скамью, а Пузырь вытащил из-за пояса заранее припасенный топорик для рубки бамбука и взмахнул им. Произошло нечто странное.

Лезвие прошло сквозь руку без всякого напряжения и глубоко вонзилось в скамью. Кровь не выступила, хотя все видели — кисть отделена от руки куском стали почти сантиметровой толщины.

— Ничего не понимаю! — признался полковник, склоняясь над долговязым.

Профессор вышел из-за стола. Глаза его округлились. Взгляд впился в лезвие топора и в мускулистую волосатую конечность, покрытую татуировкой и тропическим загаром.

И в это мгновение пальцы отрубленной руки зашевелились и сложились в недвусмысленный кукиш.

Профессор и полковник отшатнулись и побледнели. Пузырь грубо расхохотался.

Секунду спустя Хок выпрямился, отрубленная кисть оказалась при его руке, и всем стало ясно, что никто ее и не отрубал.