Рецепт любви

Переводчик: towwers ( /authors/938857)

Беты (редакторы): Мисс Кофе

Мне было так весело писать эту книгу. Если вы следите за мной на любой из моих платформ в социальных сетях, вы, возможно, видели фрагменты моей грязной кухни, когда я пекла. Я окрестила себя «Пекарь-хаотик», потому что всякий раз, когда я пеку, наша кухня взрывается. Не в буквальном смысле. К счастью.

Из этого расцвела идея. История о женщине, у которой много причуд. Которая любит сахар. Которая безумно успешна. Которая ежедневно борется с тревогой. Которая влюбляется в сварливого задиру, который полюбил ее с того момента, как увидел.

Родилась Нора.

Казалось, что нет ничего сложного в том, чтобы добавить рецепты для каждой главы, так как я хотела дать моим коллегам-пекарям-хаотикам шанс попробовать интересные и необычные блюда. Не все рецепты — мои собственные. На самом деле, большинство из них таковыми не являются. Я кое-где вносила небольшие изменения в оригинальные рецепты.

Если вы действительно хотите печь во время чтения, я настоятельно рекомендую книгу Клэр Саффиц «Десертный человек». Большинство рецептов, которые взяты оттуда.

Начнем с заветного любимого блюда.

Обожаю печенье «Санте». Это печенье (как вы, американцы, говорите) вызывает у меня столько ностальгии. Я помню, как готовила их с мамой, бабушкой, с подружками. В моей жизни было много раз, когда я была убита горем, грустила, испытывала стресс, была подавлена, и эти печенюшки мне помогали.

Признание: я готовлю печенье исключительно для того, чтобы поесть сырое тесто, и очень мало печенек попадают в духовку.

Конечно, я не рекомендую вам есть сырое тесто. Но все зависит от вас:)

Хорошо, давайте перейдем к рецепту, а потом к книге.

Печенье Санте

• ½ стакана размягченного сливочного масла

• ¼ стакана сахара

• 5 столовых ложек сгущенного молока с сахаром

• ½ стакана муки

• 1 ч.л. разрыхлителя

• ¾ стакана шоколадной стружки

• ½ ч.л. ванили

Разогрейте духовку до 350°. Застелите противень бумагой.

Взбейте сливочное масло, сахар и сгущенное молоко до получения легкой и пышной массы.

Смешайте все сухие ингредиенты в отдельной миске, затем просейте через сито во взбитую смесь, перемешивая до получения однородной массы. Добавьте шоколадную стружку.

Скатайте из смеси шарики, выложите их на противень, а затем разровняйте вилкой.

Выпекайте в течение 15 минут или до золотистого цвета по краям.

Оставьте на противне на 5 минут, затем переложите на тарелку остывать (хотя их лучше есть теплыми).

Меня зовут Нора Хендерсон, и у меня тромбоэмболия легочной артерии.

Если вы не знали, легочная эмболия — это когда в организме образуется сгусток крови, который затем попадает в легкое, где нарушает поток воздуха.

Симптомами являются внезапная одышка, боль в груди, чувство тревоги, головокружение, учащенное сердцебиение и потливость. Если у вас тромбоз глубоких вен, вы также будете испытывать боль, отек и тепло в ноге.

Если не лечить, это может вызвать серьезные проблемы, в конечном счете приводящие к смерти.

Прямо сейчас я могла бы умереть.

— Нора, в маффинах есть арахис? — спросил голос, прерывая видения того, как могли бы выглядеть мои похороны.

Я думала, все не будет пышным, но народу много придет. Цветы были бы белыми. Лилии. Или розы. В церкви у озера, хотя я не особо религиозный человек. Там очень красиво. Хорошее место для похорон.

Я моргнула, чтобы сфокусироваться на своей розовой, девчачьей, великолепной, опрятной кухне, и сосредоточила свое внимание на светловолосой австралийке, которая только что задала мне вопрос.

— Что? — спросила я, мой голос был хриплым. Вероятно, из-за проблем с дыханием.

— Маффины, — сказала она. — Я бы просто солгала и сказала «нет», если бы клиент, о котором идет речь, не подчеркнул, что у него опасная для жизни аллергия на арахис. Я не хочу, чтобы на меня подали в суд, если он упадет и умрет.

Мое дыхание выровнялось, сердце замедлилось, теперь мне было на чем сосредоточиться.

Фиона была одержима идеей, что на нее когда-нибудь подадут в суд. Очевидно, в Австралии другие порядки.

— Нет, в кексах нет арахиса, — успокоила я ее.

Она прикусила губу.

— Можешь сама сказать клиенту? Я думаю, что подорвала свой авторитет у них. Сказала, что никто не умирал от нашей продукции… ну, по крайней мере, нам не сообщали. Это звучало бы лучше, если бы исходило от человека, который на самом деле испек маффины. И ответственность перешла бы на тебя, — она подмигнула, прежде чем ее голубые глаза скользнули по мне. — К тому же, ты выглядишь взволнованной. Что сегодня?

Фиона была одним из немногих людей, которые знали о моей тревоге за здоровье. О том, что я беспокоюсь обо всем и вся. Она не осуждала меня за это. Не говорила мне, что я сумасшедшая — а я часто так думала, — не пыталась заверить, что если я просто «успокоюсь», все будет хорошо. Она принимала меня, оставалась невозмутимой, когда я не могла, и не вела себя так, словно я ипохондрик, которым я, мягко говоря, и являлась.