Ребёнок от чужого мужа (СИ)

— Мясо пережаренное, — свекровь брезгливо кривит лицо и отпихивает себя тарелку. — Подошва, ей-богу. Игорь, как ты вообще его жуешь?

Я сильнее сжимаю вилку и прикусываю губу от обиды. На приготовление этого стейка я кучу времени потратила. С Машкой мы встали ни свет ни заря и час тряслись в маршрутке, чтобы успеть к открытию рынка. Еще сорок минут там бродили, пока выбирали куски получше. В нашей семье мясо готовил папа, поэтому я в нем не слишком хорошо разбираюсь. Продавец меня убедил, что это самое лучшее.

— Жестковато, но терпимо, — хмыкает Игорь, погружая ломтик в рот. — Не ресторанное конечно.

Обидно до слез. Я может быть и лучший повар, но это все-таки ужин в честь моего рождения.

— На говядине экономить не нужно, — наставляет свекровь. — И руки жалеть нечего — отбила бы колотушкой как следует, было бы нежным.

— Вкусно, мам! — звонко выкрикивает Маша и улыбается своей задорной детской улыбкой со своего высокого королевского стульчика.

На душе сразу становится легче. Мое четырехлетнее солнышко. Всегда меня поддержит.

— А тебя не учили, что взрослых перебивать нельзя? — рявкает свекровь, поворачиваясь к дочке. — В школе таких как ты учителя сразу в коридор выгоняют.

У меня душа на части разрывается. Если нападки Риммы Геннадьевны в свой адрес я могу стерпеть, то за Машку готова ее придушить голыми руками. И Игорь… Ну хотя бы раз за нас вступился. Жует «подошву» и делает вид, будто его происходящее не касается. Все потому что дочь моя ему не родная. Да и я, видимо, родной никогда не стану. Для чего только замуж мне предложил? И я тоже дура, согласилась. Это потому что ухаживал он красиво, а Машке нужен был отец.

— Римма Геннадьевна, на мою дочь голос повышать не смейте, — едва сдерживая гнев, прошу я. — Она перебивать вас и не думала, а просто решила меня поддержать в мой день рождения. — Улыбнувшись, я подмигиваю Маше: — Никто ее в школе в коридор выгонять не будет. Учителя будут Марию обожать.

Голубые глазки моей девочки восторженно загораются. Она спит и видит, когда пойдет в школу. Даже рюкзак уже себе выбрала, розовенький, с котятками. Она у меня настоящая леди: джинсов и брюк не признает. Только юбочки, платья, сарафанчики. Этим она точно не в меня пошла.

— Это ты в доме моего сына рот мне закрывать вздумала, Катерина? — понизив голос, шипит свекровь. — Совсем оборзела. Игорь тебя, нищенку, с улицы подобрал, да еще и с прицепом. Сидела бы уж тише воды, ниже травы и не вякала. Чего удивляться, что у тебя ребенок ни грамма не воспитанный.

В груди все пылает от несправедливости. Это меня-то Игорь с улицы подобрал? Я хорошую квартиру снимала и добросовестно трудилась секретарем. Миллионов не зарабатывала, но на жизнь и воспитание дочери хватало. Это же он сам, когда на место коммерческого директора пришел, прохода мне не давал. Цветами задаривал, звонил, в рестораны звал. И женитьба — его идея. Почему только молчит сидит? Знает ведь свою мать. Она если заведется — не остановишь.

Я проглатываю оскорбление и смотрю на мужа.

— Игорь… — сама на себя злюсь, потому что губы от обиды трясутся. — Может быть, ты хотя бы что-нибудь в мою защиту скажешь?

— Что например, Кать? — равнодушный взгляд мужа застывает на моем лице. — У нас ужин семейный. Сделай так, чтобы он обошелся без скандала.

Нет, это просто невозможно больше выносить. Я ведь живая! Работаю пять дней из семи, разрываясь между хозяйством и кружками для Машки. Я ведь стараюсь! Все делаю, чтобы быть хорошей женой: стираю, готовлю, убираю, а в перерывах стараюсь и волосы успеть покрасить и маникюр делать, чтобы на женщину быть похожей. Но всего этого недостаточно. Просто я дефектная в их глазах, потому что дочь воспитываю одна. «Нагуляла», — так однажды свекровь ляпнула соседке.

— Машуль, — натянув на лицо улыбку, я поворачиваюсь к дочке. — А хочешь мы с тобой в кафе-мороженое пойдем? Прямо сейчас?

Машка начинает ерзать на своем стульчике в предвкушении. Конечно она хочет. Сладости она обожает, а вот этих двоих, что сидят напротив нее — нет.

— Это дурдом какой-то, — тут же возмущается свекровь. — К ней на празднование пришли, а он уходить собралась. Игорь, и ты просто так это оставишь?

Но мне на ее возмущения уже наплевать, и на то, что скажет Игорь — тоже. Дурой я была, что согласилась за него выйти. Очень уж сильно хотелось снова в сказку поверить. Дать себе второй шанс на счастье, а Машке — возможность обрести любящего отца. Не везет нам с этим. Ну ничего. Прорвемся. Я ни одной живой душе не позволю моей девочке детство испортить.

— Катя, сядь, — властно распоряжается Игорь.

— Не сяду, — с улыбкой парирую я, подхватывая дочку на руки. — Мы идем праздновать мой день рождения вдвоем. А вы с Риммой Геннадьевной жуйте жесткое мясо и перемывайте мне кости. Мне к счастью уже все равно. Через два часа я вернусь и соберу вещи. Жить в доме, где мне нельзя открыть рот, я больше не буду.

— Мама, мы правда отсюда уедем? — вкрадчиво спрашивает Маша, когда мы выходим в подъезд.