Реанимация

Акиндинов Сергей. Родился таким же образом как и все. Случилось это в 1951 году в подмосковном Павловском Посаде. Писать начал в первом классе палочками и крючочками, дальше лучше... Консерватор. Это позволяло в школе иметь твёрдую тройку, а в дальнейшем мягкий стул. В 1975 году с треском закончил Севастопольское ВВМИУ, после чего был послан... и служил — на атомных подводных лодках и плавмастерских Северного Флота. На берег выбрался только на Балтике, в звании капитан-лейтенанта. Когда осмотрелся, то понял, что это место — Рига. Наследил в поэтической антологии поэзии 20 века «Зори над Вохной» и в сборнике рассказов «В море, на суше и выше...». Вот так и живет...

Это случилось в море, на рабочей глубине. Лодка возвращалась в базу. И вдруг крик из четвёртого по «каштану»:

— Центральный! Срочно доктора в четвёртый! Матрос Кивко труп...

В центральном посту связались с каютой доктора, и через секунду он был в четвёртом — в трусах, одноразовой майке и с алюминиевым ящиком.

Кивко лежал на металлических паёлах, над ним на корточках сидел командир второго дивизиона капитан 3 ранга Цомая и, упираясь на наложенные друг на друга ладони, «качал сердце».

При каждом качке Цомая цедил сквозь зубы:

— Жить... Я сказал — жить!!!

Голова Кивко лежала на свёрнутом в трубку резиновом коврике и безжизненно моталась.

Доктор босой ногой ткнул трёх матросов, стоявших рядом с открытыми ртами и взиравших на происходящее:

— По постам! И чтобы я вас не видел.

Моряки посмотрели на него широко раскрытыми глазами, в которых застыли страх и ужас, но продолжали стоять как вкопанные.

— Пшли вон! — прикрикнул доктор, с ходу падая на колени в изголовье потерпевшего.

Выходя из шока, моряки блуждали глазами в поиске отхода от места события. Ещё через секунду клацнула кремальера, и в дверном люке показалась голова командира АПЛ. Растерянность мгновенно исчезла, и моряки разошлись по боевым постам, которые находились поблизости.

— Володя ... что? — спросил доктор, приземляясь на колени.

— Удар электротоком... Правая рука, выше локтя...

Корабельный врач двумя пальцами приподнял веки Кивко.

— Качай, качай... Пореже и посильнее...

Цомая навалился на грудную клетку лежащего, тот захрипел и дёрнулся.

— Володя, давай, давай... Я сейчас...

Доктор подтянул к себе ящик, быстро открыл его, извлёк пузырёк и шприц.

— Дышит... Дышит! — волнуясь, хрипло вскрикнул командир. — Цомая, с чем соприкоснулся Кивко?

— Все разговоры — потом... Товарищ командир, дайте ИДАшку.

— Свою?

— Ваша далеко. Первую — близь... Володя, стоп... делаю укол.

Закатав рукав РБ матроса, доктор потёр ваткой место локтевого сгиба. На белом пергаменте кожи еле просматривалась тонкая синяя жилка. Он незаметно и ловко вонзил иглу шприца, медленно ввёл содержимое и резко вынул иглу. На месте укола образовалась кровавая бусинка, которая быстро округлилась, вытянулась земляничкой и стекла, капнув на паёлы. Доктор, не обращая на это внимания, как-то по-собачьи преданно кинулся на грудь Кивко, приложил ухо в область сердца и затих.

Все отсечные звуки, до этого столь привычные, вдруг стали раздражать.

Командир никак не мог смириться с хрустом контакторов реле штурманской навигации. Он напрягся, прислушался, но их монотонный лязг не позволял услышать биения сердца матроса. Цомая же считал вопиющим уродством свист подшипников генератора ЦНПК на верхней палубе. «Ну-у, троглодиты! Сегодня же проверю, как пробита смазка в пресс-маслёнках... Сегодня же!» Он так внимательно и пристально всматривался в ухо доктора, пытаясь через чужой орган слуха услышать толчки сердца поражённого. Но всё было тщетно. «Это не голова... Это какая-то циклопическая репа. А ещё доктор, мармышу ему в хобот! Через такую репу и удары о наковальню не услышишь!» — злился комдив два.

Но «репа» доктора спокойно переместилась ниже к животу, а рука автоматически легла в область шеи, нащупав двумя пальцами только ему знакомую точку.

— Ну-у ... — первым не выдержал Цомая.

Доктор выпрямился, стоя на коленях, и стал похож на индийского болванчика из музея востоковедения.

— Что?! — за спиной доктора раздался голос цепенеющего от напряжения командира. Он прижимал к груди сумку с ИДА, как будто выносил первенца из роддома.

— Дышит... — таинственно выдохнул доктор. — Дайте аппарат ИДА.