Реальность на продажу

Барбаре посвящается

В создании этой книги мне оказали помощь многие люди. Особенно хотелось бы поблагодарить Энн Глоувер и ее коллег из «Верчуэлити», Майка Бивэна из «Ви-ар ньюс» и Пола Маршалла из «Максас системс интернэшнл», чьи компьютерные финансовые программы стали прообразом «Бондскейпа».

Иногда я использовал в книге названия реально существующих компаний, однако все, связанное с их деятельностью, вымышлено.

Компании «Фэрсистемс», «Дженсон компьютер», «Онада индастриз», «Харрисон бразерс», «Банк де Женев э Лозанн» и «Вагнер — Филлипс» придуманы мною. Какое-либо сходство с любой существующей в действительности компанией является случайным.

Чтобы обрушить мировые рынки облигаций на двадцать миллиардов долларов, понадобилось совсем немного — всего одна коротенькая фраза. Несколько слов, появившихся на дисплеях операционных залов по всему миру: "12 апреля, 14.46 по Гринвичу. Председатель Федеральной резервной системы[1] Алан Гринспэн предупреждает, что «чрезмерно низкие» процентные ставки в США повысятся в самое ближайшее время".

В нашем операционном зале сообщение это было встречено нестройным гулом; в истерических выкриках «Господи, вы видели?» и раздраженных возгласах «Какого черта он вытворяет?» почти потонуло горестное бормотание: «Дело дрянь».

Я закрыл лицо руками и сосчитал до десяти, а затем вновь посмотрел на экран. Нет, не привиделось.

Началась паника.

Люди орали в телефонные трубки и друг на друга. Этьен, начальник отдела продаж «Харрисон бразерс» и мой босс, надсаживая глотку, отдавал распоряжения нашему агенту по фьючерсным сделкам,[2] чтобы тот продавал все, что можно, и по любой цене. Индикаторы на панелях телефонных аппаратов сверкали, напоминая калейдоскоп огней на ночной дискотеке, держатели облигаций осаждали маклеров звонками с требованиями продавать, продавать, продавать. Комиссионеры, прикрывая микрофоны ладонями, пытались выяснить, какую цену они могут получить для своих клиентов. Агенты никакого интереса к таким предложениям не проявляли — им прежде всего необходимо было избавиться от собственных долгосрочных ценных бумаг.

Этьен на секунду смолк и оглянулся по сторонам. Наши взгляды встретились.

— Как у тебя, Марк?

— Так себе, — признался я.

На лице босса промелькнуло торжествующее выражение, но он тут же спохватился и отвернулся, вновь погрузившись в окружающую неразбериху. Я же клял себя на чем свет стоит. Только сегодня утром на ежедневном совещании мы схватились с ним как раз насчет вероятных изменений в политике ФРС относительно процентных ставок. Этьен настаивал на том, что нам нельзя идти на уступки по сделкам, заключенным на определенный срок, поскольку был убежден, что оживление на рынке облигаций будет продолжаться. Я с ним не согласился. И намеревался в ближайшие пару дней предпринять кое-какие действия, с тем чтобы полностью обезопасить уже заключенные договоренности на случай повышения процентных ставок.

Планы-то я строил, но сделать ничего не успел. И влип — надолго и очень всерьез.

На протяжении последних двух лет процентные ставки снижались от месяца к месяцу, а цены на облигации всё росли. Делать деньги было легче легкого — чем больше у тебя облигаций, тем больше денежек получаешь. Подобная стратегия только в прошлом году принесла «Харрисон бразерс» рекордные прибыли, впрочем, равно как и другим действующим на этом рынке крупным американским инвестиционным банкам. А теперь, когда ФРС США объявила о предстоящем повышении процентных ставок, начнется настоящее смертоубийство. Цены на облигации рухнут, люди начнут их продавать, чтобы сохранить свои деньги и подстраховаться от рисков, после чего котировки упадут еще больше, и немаловажным фактором станут воцарившиеся страх и паника.

Все это я предвидел, однако даже пальцем не шевельнул. Ну разве можно быть таким идиотом?

— Что будем делать? — Эд Бейлис смотрел на меня через толстенные линзы очков. Его рука, стиснувшая чашку с кофе, заметно подрагивала.

А ведь для него это первая настоящая паника на рынке, подумалось мне. Всего три месяца назад Эда, только-только закончившего курс обучения, отрядили помогать мне при заключении сделок с собственностью нашего лондонского отделения. Работа наиважнейшая, мы отвечали за продвижение на рынок облигаций обговоренных в «Харрисон бразерс» ставок. Опыта ему, конечно, не хватало, однако он был умен и все схватывал на лету. При обычных обстоятельствах помощь его оказывалась весьма ценной. А вот как он поведет себя в чрезвычайной ситуации, еще предстоит выяснить. Что ж, посмотрим.

— Прикинь, сколько мы потеряли, — попросил я его, а сам вывел на экран последние котировки.