Разъяренный

Переводчик:Инночка

Редактор:Персефона

Вычитка:Ведьмочка

За второй шанс. Особенно за шанс сделать все правильно

«MAGIC» by Coldplay

«WILD HEART» by Bleachers

«ANIMAL» by Neon Trees

«CARRY ON WAYWARD SON» by Kansas

«ALONE TOGETHER» by Fall Out Boy

«IF YOU SAY SO» by Lea Michele

«THE LAST SONG EVER» by Secondhand Serenade

«HEY BROTHER» by Avicii

«SPECTRUM» by Zedd

«LIKE A VIRGIN» by Madonna

«SWEET CHERRY PIE» by Warrant

«MISS INDEPENDENT» by Ne-Yo

«I BELIEVE IN YOU» by Kylie Minogue

«BEAUTIFUL» by Akon

«YOU FOUND ME» by The Fray

«SWEET CHILD O’ MINE» by Guns N’ Roses

«TAKE A BOW» by Rihanna

«YOUR SONG» by Elton John

«BROKEN» by Lifehouse

«FUCKIN’ PERFECT» by Pink

Я единственная в моём многоквартирном доме, кто до сих пор получает газеты. Этим утром они лежат у меня на пороге, и мне нравится, как они пахнут. Мне нравится потрескивающий звук, когда я падаю в кресло в столовой и разворачиваю страницы. Этот звук и этот запах… напоминают мне ленивые утренние субботние чтения газет с отцом, когда меня, сидящую рядом, окутывал аромат его одеколона. К тому времени, когда мне исполнилось семнадцать, его не стало. Некому теперь взъерошивать мне волосы по утрам и не осталось аромата его одеколона — но не запаха бумаги. Прошло почти десять лет, а я до сих пор испытываю ни с чем несравнимую тихую радость от запаха свежеотпечатанных газет. До сих пор…

Но сейчас… словно насмехаясь надо мной, с первой страницы в разделе развлечений в глаза бросается статья.

«МАККЕННА ДЖОНС ВЕРНУЛСЯ В ГОРОД!» — кричит заголовок, и просто читая его, я чувствую удар под дых.

Зажмуриваю глаза и открываю их, желудок помимо воли скручивает, и меня начинает неудержимо трясти.

Маккенна Джонс вернулся в город!

Да ну на хрен, мне действительно нужно перестать это читать.

Маккенна Джонс вернулся в город!

Боже. Глаза по-прежнему читают одну и туже строчку.

Маккенна.

Это имя клубится вокруг меня, словно дым, заполняет внутренности и заставляет бабочек, которые, как я подозревала, давно погибли, врезаться в стенки желудка. Я-то думала, что это невозможно, что после Маккенны Джонса ни одна из этих бабочек не смогла выжить.

Он приезжает в город, Пандора. Что ты собираешься с этим делать?

Мысль о том, что он находится в том же штате, что и я, заставляет меня мрачно нахмуриться. Серьёзно, придурок? Тебе обязательно было сюда приезжать?

Я начинаю читать статью о Crack Bikini, о том, что группа произвела настоящую революцию в музыке. Даже Обама открыто заявил, что творчество группы стало причиной того, что молодёжь вновь начала обращаться к музыке мастеров — Моцарта, Бетховена. Но это ещё далеко не конец. Это только начало большой статьи, в которой их превозносят чуть ли не до небес. Репортёр рассказывает о том, что этот тур собирал аншлаги, а билеты на предстоящее выступление в «Мэдисон-сквер-гарден» раскупили быстрее, чем на первое шоу Джастина Бибера, и что это будет концерт года, если не десятилетия.

Тут же в голове всплывает песня, вознёсшая группу на вершину славы. Какое-то время эту песню крутили на всех радиостанциях страны, и это заставило меня страстно возненавидеть музыку — чёрт возьми, одна мысль об этом снова приводит меня в ярость.

Дрожащими руками складываю газету, сгибаю и пытаюсь переключиться на другую статью. Я живу вместе со своей матерью и двоюродной сестрой. По субботам у Магнолии проходят занятия балетом, у мамы находятся всякие дела, и я высоко ценю возможность отдохнуть в тишине и покое. Но теперь моя драгоценная суббота — время, когда квартира предоставлена мне в полное распоряжение, — официально испорчена. И не только суббота, испорчен весь грёбаный год.

Маккенна. В Сиэтле.

Руки так и не перестают дрожать, когда я снова возвращаюсь к разделу развлечений и медленно сканирую текст в поисках даты концерта. Ловлю себя на том, что нажимаю иконку на телефоне, чтобы открыть Internet Explorer, и перехожу прямо на сайт Ticketmaster. Ну да, билеты на шоу уже распроданы. И тогда я отправляюсь на eBay, где обнаруживаю билеты на хорошие места, продающиеся по ошеломительным ценам.

Не знаю почему, но на мгновение я представляю, как сижу прямо у сцены в одном из тех дорогущих кресел, и громко, так, чтобы он мог расслышать сквозь шум, который издают он и участники его группы, называю его самым большим мудаком в мире.