Развод по-драконьи

Знакомый с детства зал горел сотнями огней, вдоль окон стояли придворные, их взгляды — насмешливые, жадные, недобрые — тянулись за мной шлейфом. Всего несколько дней назад такой шлейф у меня был. Настоящий, королевский, отороченный мехом белой лисы, убитой для меня инфантом, а за один неверный взгляд в сторону жены наследника престола полагалось двенадцать ударов палками и ослепление.

Но теперь я бывшая жена и на меня можно смотреть сколько угодно.

— Как долго она сможет задирать нос? — шепнул знакомый голос.

Я дрогнула, но не обернулась. Говорила одна из моих фрейлин, вейра Талье, которая всего неделю назад утешала меня и уверяла в ошибке. Кто осмелится обвинить супругу наследного принца в подделке судьбоносной связи? В попытке убийства одной из его любовниц? В подделке документов, краже артефакта и только отец-дракон знает в чем еще… Обвинений было на четыре папки, все не упомнишь.

— Точеный носик! Я хотел бы поцеловать его, — кто-то из осмелевших виконтов послал мне воздушный поцелуй.

— Тебе не удастся, друг мой, ее наверняка ждет ссылка…

Ссылка. На несколько бесконечных секунд я зажмурилась, словно пытаясь проснуться от бесконечного кошмара, в который превратилась моя жизнь за последний месяц. Сердце колотилось от ужаса.

— Эльене нир Виладжо, лишенная имени Таш, лишенная имени Аго!

Объявив меня, два стражника разошлись в стороны, и я перешагнула золотой порог центральной императорской залы.

Меня прислали сюда еще ребенком, едва обнаружив связь магий между мной и наследником. Воспитывали будущей императрицей, запрещая развлечения, рукоделие, игры, жертвуя прогулками и здоровым сном в угоду образованию. Наследнику позволялось больше. Насколько больше я узнала только месяц назад, застав его в компании баронессы Вашвиль, которая сидела у него на коленях, визжа от радости.

Чуть позже я узнала, что баронессе отведены восточные покои, что она предпочитает платья из тафты и шелка, любит булочки на пару, сухие духи, и чтобы комнату проветривали трижды в день. Слуги говорили, она добрая, но очень строгая. А про меня слуги говорили, что я вечно уставшая, и что наследнику Таш надо было выбрать жену покрепче. Попробовали бы они вести дела двух дворцов, учится, организовывать вечеринки знати, спать четыре часа в сутки и быть покрепче.

Подняв голову повыше, я шагнула вперед. Если такова плата за любовь, я принесу ее.

На беломраморном возвышении стоял мой бывший муж, небрежно облокотившись на трон отца-императора. Императрица была больна, и больше не могла защитить меня.

По бокам от возвышения застыла стража в сверкающих латах, вдоль колонн тянулись придворные, каждый из которых смотрел на меня. Но мой взгляд прошел их, как незначительное препятствие, прикипев к молодому мужчине у трона с гордой посадкой головы. Широкие плечи, узкие бедра, лицо той классической бессмертной красоты, которую воспевают художники. От него шло звериной грацией даже в статике, но безжалостный взгляд цвета расплавленного янтаря отрезвил меня.

До этой секунды я надеялась на ошибку, но в его глазах был приговор. Он помнил каждый мой проступок и не собирался прощать.

Император встряхнул свиток и удивленно поднял брови, словно видел его впервые. От давления величественной драконьей ауры меня подташнивало, в висках билась тупая боль, но я заставила себя стоять прямо. Они ведь только и ждут, что моей слабости.

— Вам было даровано прощение за подделку документации клана Виладжо и за преследование наследного принца, но вы не остановились на этом. Покушение на жизнь юной баронессы Вашвиль, подкуп должностного лица и кража охранного амулета из спальни наследника стали последней каплей. Согласно закону…

Мой муж резко поднял руку, прерывая чтение свитка. Он медленно спустился с возвышения и четко печатая шаг подошел ко мне. Взгляды шли за ним по пятам — жадные, любопытные, настороженные, а он смотрел прямо на меня. Теофас. Тео. Конечно, я называла его «Ваше Высочество» и кланялась. В отличие от баронессы мне не было позволено называть его по имени.

Он остановился так близко, что я ощутила знакомый горьковатый запах вишни. Рука в белой перчатке подняла меня за подбородок.

— Я предупреждал вас, Эльене, — янтарь глаз окатил меня холодом. — Истинная, нарушившая закон, не достойна стоять со мной рядом. Ваш удел коротать судьбу в старом замке, выделенном милостью вашей семьи, с запечатанной магией и лишенной приставки «нир».

Я изо всех сил дернулась из жестоких рук, но хватка оказалась слишком крепкой.

— Есть кому заступиться за эту женщину?

Его громоподобный голос, усиленный магической клипсой, разнесся над залой, и тишина сделалась могильной. Окружающие буквально окаменели, боясь вдохнуть, чтобы их не сочли моими пособниками или сочувствующими.

— Семья Виладжо? — мой мучитель перевел взгляд куда-то в сборище людей, из которого неохотно выступило несколько человек.