Развод

Ритка как всегда опаздывает.

– Долбанные пробки, – падает рядом с Леной на диванчик и скорее тянет из трубочки коктейль, который мы ей уже заранее купили. – Я летела как могла, таксисту весь мозг склевала.

– Бедный, – хихикает Лена, – ему теперь нужна психотерапия.

Мы поднимаем стаканы с мохито и осторожно чокаемся, а потом тянем по глоточку.

– Ирина, правда, что вы с Шаповаловым разводитесь? – Рита вскидывает брови. Думаю, именно ради этого вопроса она так и торопилась на встречу.

– Уже. Сегодня утром развелись, – снова обхватываю губами трубочку, крепко сжав холодное стекло пальцами, чтобы Рита не заметила, как они подрагивают.

– Обалдеть, – качает она головой. – Что случилось? Он тебе изменил?

– Нет, что ты, – едва не закашливаюсь. – Мы просто приняли решение расстаться. Так нам обоим будет лучше.

Рита несколько раз в немом удивлении хлопает ресницами. Знаю, что она шокирована. Девчонки все в шоке.

– Ну и дура ты, Ирка, – выдаёт со смешком.

– Это ещё почему? – смотрю на неё непонимающе.

– Потому что он – владелец сети ресторанов, Ира, крутой бизнесмен, молодой, сексуальный и теперь свободный. А ты – тридцатидвухлетняя разведёнка с прицепом. Такими мужиками не разбрасываются, Ира.

Мне хочется ответить ей, но все слова куда-то деваются. Внезапно в груди образовывается дыра. Странное холодящее ощущение, когда я вспоминаю сегодняшнее утро.

…

– Поставьте подпись здесь, – женщина с высокой причёской и жемчужными бусами на дряблой шее подсовывает мне журнал, прошитый у корешка нитками. – И здесь. И вы тоже.

Потом она ставит галочку и показывает, где расписаться моему мужу. Точнее, уже бывшему мужу. Почти, без пяти минут бывшему.

Ставлю свою подпись, задержав дыхание. Как когда-то задерживала и дрожащими пальцами выводила во время регистрации брака. Гордей тоже расписывается. Молча. На меня не смотрит.

– С этого момента вы официально разведены, – сообщает работница ЗАГСа.

Одно из моих самых болезненных воспоминаний детства – день развода родителей. Когда отец пришёл и забрал чемодан, а мать ушла к подружке заливать горе вином. Мне было двенадцать, а моему брату Ромке шесть. Он плакал и не понимал, что происходит, а мне было страшно находится в два часа ночи с ним вдвоём в квартире, пока наши родители проживали этот сложный день кто как мог.

И вот сейчас, в эту минуту, мы с Гордеем делаем то же самое с нашим ребёнком. Нет, конечно же, не так остро и болезненно, сначала поговорили с детским психологом и постарались смягчить как смогли. Но даже если ваза падает не на кафель, а на ковёр и разбивается, осколки не менее острые и всё равно ранят.

На пороге мы оба почему-то останавливаемся. Друг на друга не смотрим. Я сжимаю в руках сумочку, а Гордей убирает ладони в карманы брюк.

По плечам бегут мурашки, когда обращаю внимание, что чуть дальше, у парадного входа, толпится свадебная процессия. Невеста вся в белом облаке из платья и фаты, молоденькая и красивая. Жених, довольный и смеющийся в ответ на шутки друзей. Счастливые. Красивые гости в ярком и разноцветном, родители со слезами на глазах, несколько детей лет семи, играющие в догонялки в красивых нарядах.

Они шумным ульем пытаются выстроиться на ступенях, чтобы запечатлеть на фото этот важный, счастливый день.

У нас с Гордеем тоже так было когда-то. Целых десять лет прошло с того дня. Я помню, как была счастлива, и сейчас от этих воспоминаний в груди что-то остро покалывает.

– Ну вот и всё, Ирина, – говорит Гордей. Его голос звучит сухо и приглушённо.

– Вот и всё, – киваю ему в ответ, а у самой что-то теснится под рёбрами и вдох полноценный сделать не получается.

Мы расходимся каждый к своей машине. Он выезжает с парковки первым, а я ещё какое-то время просто сижу в машине. Не чувствую уверенности в руках, чтобы взяться за руль. Сердце грохочет, ноги ослабели.

Я прикрываю глаза и откидываю голову, упираясь затылком в сиденье. Мне нужно привести пульс в порядок, прежде чем выезжать на дорогу. Но сердце стучит и стучит. Быстро-быстро.

А ведь это я сама предложила развод. А он ответил “хорошо” после недолгой паузы. Словно печать поставил.

Я в тот момент едва не задохнулась. Наверное, скажи он “нет”, возмутись, да даже пусть бы накричал – это бы стало знаком для меня. Тогда бы мы могли ещё попытаться побороться. За нас побороться.

Но это “хорошо”, сказанное тихо и как-то равнодушно, расставило все точки над и.

Не было грязных скандалов и делёжки имущества, не было взаимных упрёков, измен и прочей мерзости. Мы не собирались ломать друг друга.

Мы просто решили отпустить. Без боли и взаимных душевных увечий.

Точнее, так мы думали. Думали, что сможем.

Но, кажется, мы жестоко ошиблись…

…

– Вон, кстати, и твой Гордей, – кивает Рита на окно. – Ой, точнее уже и не твой.

Я оборачиваюсь и вижу своего уже теперь бывшего мужа за окном. Он открывает пассажирскую дверь, и в машину к нему садится какая-то женщина. Высокая блондинка в бежевом пальто, красивая и статная.