Развод. Чужое счастье

– Ты опоздала. – хмуро на меня смотрит Кирилл и переводит взгляд на наручные часы.

Он в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и мне видны загорелые предплечья увитые паутинами вен. Кирилл откидывается на спинку стула и снова смотрит в мои глаза. От его взгляда можно покрыться коркой льда.

– Сложности были. – отвечаю, надеюсь, что холодно. Потому что показывать ему, как мне плохо, я не хочу. Он, словно хищник, если почует, что я слаба, захочет добить.

– Любовник не отпускал? – бросает небрежно слова, а я вздрагиваю. Отвожу взгляд в сторону. Я не могу держать удар. Он прав. Я слабая.

– Нет. – твёрдо отвечаю, не хочу, чтобы думал, что я сильно оскорбилась. Всё уже решено. Ничего не изменить. Я не буду умолять на коленях, просить не делать этого, не подписывать эти бумажки. Просить поверить мне. Всё уже в прошлом.

– Кристина Егоровна. – раздаётся голос откуда-то сбоку и я только сейчас замечаю молодого мужчину в светло-сером пиджаке. – Ознакомьтесь. – протягивает мне несколько листов и добавляет. – Раз у вас нет адвоката, предлагаю сегодня закончить с обсуждением условий. Вы же понимаете, что брачный контракт лишает вас каких-либо претензий на имущество и содержание?

Мы ещё не в суде, а со мной говорят, словно приговаривают к пожизненному.

– Понимаю. Где нужно подписать?

Соколовский, мой адвокат, три часа назад позвонил и сказал, что не будет представлять мои интересы. Мой муж попросту купил его. Мне негде искать нового. И совершенно нет времени. Я и так не особо рассчитывала что-то получить.

– Вам достанутся драгоценности, это подарок и мой клиент не планирует отбирать у Вас то, что было подарено. – адвокат протягивает мне мою шкатулку. – Всё здесь, можете проверить. А потом подпишите документ. И всё, можете считать себя свободными людьми.

Ставлю размашистую подпись напротив своего имени. Не стала даже открывать шкатулку. Первая мысль была: оставить её гордо здесь. Но разум пересилил чувство гордости. Если там лежат те серьги, которые он купил мне после поездки в Швейцарию, то я смогу выручить достаточно денег для Маруси.

Я придвигаю к себе шкатулку одной рукой, сгребаю её со стола и под усмехающийся взгляд Литовцева выхожу.

Даже не хочу представлять, что он сейчас думает обо мне.

***

– Привет, солнышко. – улыбаюсь Маше искренне. Боль прошедшего дня притупляется, как только я вижу это маленькое чудо на больничной койке.

– Привет. Я рада, что ты пришла. – отвечает она и грустно улыбается.

– Принесла тебе новый альбом и карандаши, – достаю всё из сумки и ловлю на себе интересующийся взгляд.

– Ты плакала? – спрашивает она, ничего не скроется от внимательной Маруси, а я вздыхаю. Мама называла её так: “Познакомишься с Марусей”, “Маруся замечательный ребенок, вы друг другу понравитесь”.

– Немного. Но это не из-за тебя, не переживай. У тебя всё прекрасно.

– Тебя ждал Леонид Иванович, я сказала, что ты придёшь вечером.

– Ты пока порисуй, Марусь, а я найду твоего врача. Наверное, он хотел сказать, что у нас отличные новости.

Леонида Ивановича, лечащего врача Маруси, я нашла в ординаторской.

– Аа, Литовцева, проходите. У меня к Вам несколько деликатный вопрос, Кристина. Руководство клиники меняет ценовую политику.

Я затаила дыхание. Не в таком разговоре я хотела участвовать.

– Палаты теперь будут стоить на пять тысяч дороже в неделю.

– Я оплачу. – киваю ему. Будет сложно, но я справлюсь.

– И лечение, я хочу напомнить Вам, что оплачен этот месяц, на следующий нужно зарезервировать оплату до двадцать седьмого числа.

Сегодня уже пятнадцатое. У меня не так много времени, чтобы сдать все украшения и добыть эту неподъемную для меня сумму денег.

– Оплата будет, резервируйте, Леонид Иванович. Марусе очень нужна ваша клиника, я буду платить, не смотря ни на что.

– У вас что-то случилось? – спрашивает он, а я отрицательно мотаю головой. Моя исповедь ничем не поможет.

– Всё хорошо. В конце месяца я за всё заплачу.

После разговора я возвращалась к Марусе, она успела нарисовать пейзаж и съесть несколько нектаринов.

– Крис. – она снова смотрит на меня с тревогой. – Когда мы поедем домой?

Я помню как обещала ей, что заберу её к себе. А теперь… мне забирать её некуда. Всё это случится, конечно, не скоро, и я, скорее всего, найду себе к тому времени жильё.

– Марусь, как только тебе разрешат врачи, мы поедем. Но для этого нужно делать всё, что говорит Леонид Иванович.

– Он опять нажаловался? – закатила глаза сестрёнка.

– А есть на что? – судя по её взгляду, есть.

– Я сегодня рыбу не ела. А Леонид Иванович говорит, что она очень вкусная. Ну какая же она вкусная, если это рыба? Я пельмени хочу.

– Будут тебе пельмени. – улыбаюсь Марусе. – Принесу в следующий раз.

Девятнадцать лет я жила с папой, который утверждал мне, что матери у меня нет, что она умерла, когда мне было десять. Я помню этот момент, как вчера.