Разведывательно-диверсионная группа. «Филин» – ночной хищник

Все фамилии реальных участников событий заменены, так же как и некоторые даты, дабы не смущать невольных свидетелей и не вызывать ненужные ассоциации.

Август 1988 г. Отряд.

«…Москва!!!»

Кричало радостно что-то внутри у, только что получившего лейтенантские звезды, Андрюхи. Радостный, сияющий от счастья, двадцати лет отроду юноша, в новенькой, ещё не потёртой, офицерской форме, печатал шаг, сам того не замечая, по городу его мечты. И хоть сам он был не провинциал — коренной одессит, но мегаполис Москвы манил к себе, давал надежду на хорошую, а главное быструю карьеру. Андрей был не по годам тщеславен, как же:

— красный диплом выпускника одного из престижнейших военных училищ Союза;

— чёрный пояс в айкидо;

— чемпион Одесского военного округа по стрельбе (98 из 100 из любого стрелкового оружия);

— маленький, но, опыт в десантировании (5 прыжков в ДОСААФ в школе);

— да и вообще, не дурён собой, балагур, мастер рассказа родных, евгейских-одесских анекдотов, гитара — первая любовь. Девчонки на КПП училища всегда встречали его как местную звезду.

Все эти «достоинства» внушали Андрюхе розовые надежды на быстрое продвижение по службе, звания, должности и т. д. и т. п.

Розовощекий, крепкий, но при этом стройный, шёл он к московской комендатуре.

Тпру-ру-у мерин! Вот и первое удивление. №-ская часть под номером 93…2, как объяснили ему в комендатуре, дислоцируется в Зеленограде, а это уже, извините, не Москва — так, далёкие пригороды, если не дальше.

«… Ну и хер с ним, главное всё рядом…» — Подумал лейтенант.

Ох, если бы знал этот пацан с погонами, куда его распределят по выпуску, может, и не рвался бы так на госэкзаменах. Но, тогда это был бы не он. Характер! Как там, в «Двенадцати стульях» у Ильфа и Петрова? «Ваше жизненное кредо? — Всегда!» Вот именно всегда! И во всём! И друзья — сокурсники признавали его лидерство… Не без трений, конечно… Но Андрей, почитавший восточную культуру, и будучи рождённым 1 января, то есть Козерогом, да еще в Год Козы, был упрям как стадо, сами знаете кого… И доказывал своё право не первенство, когда часовыми спорами, а когда и минутными, но жестокими кулачными стычками, благо был не дурен и в этих искусствах… Андрей был тщеславен и самолюбив, но, никогда не преступал границ приличия. А посему был, уважаем среди друзей, и пользовался успехом у девчонок. Он любил женщин, почитал и ценил их, и дамы платили ему взаимностью…

Ну, хватит лирики. Вот он, КПП его части. Окрашенные шаровой краской ворота, четырехметровый бетонный забор с «Егозой», по верху, и диэлектрическими чашками.

«…Не понял. Я что, в зоне буду служить? Вот так ни ху-ху!..»

Дальше — больше. Дежурным по КПП нёс службу офицер, а в наряде — все со званиями не младше сержанта. Бронежилеты, АКСы, а у дежурного офицера в кобуре вместо стандартного ПМа покоился грозный «Стечкин». Но, главное глаза!.. У них, у всех, были глаза людей видевших, казалось, такое, что не видели, и никогда не увидят, все остальные «гражданские», да и военные тоже. Андрей натолкнулся на, по крайней мере, шесть пар колючих, можно сказать жестоких, но умных глаз. Мурашки на его теле, вдруг, табуном понеслись от ушей до пят.

«…Что-то тут не так…»

Дальше дежурный додумать мысль не дал — началась проверка: документов, служебного предписания, направления от комендатуры… Досмотр личных вещей!!! Через сорок минут он покинул КПП, и в сопровождении сержанта, отправился в штаб части на представление.

«… Что-то не так, или нам в училище не всё рассказали, или я полный мудак. А ведь обещали, что молодого „летёху“ в часть только дай, а тут сверки-проверки, да год рождения, да место учебы, пялясь при этом в документы. Досмотр вещей как на таможне в загранку. Куды ж ты милай залетел, а?…»

Штаб. Серое никозистое зданьице. У знамени части часовой… Старший прапорщик… Ну-ну!!!

Сопровождающий сержант постучал в одну из дверей и, не дождавшись приглашения, открыл:

— Батя, тут к тебе «зеленый» на представление, — бросил внутрь, вваливаясь как в …

— Товарищ сержант! — Вскипел Андрей от обиды. — Что вы себе позв…

И наткнулся, напоролся, расшибся вдребезги, в пыль, в прах о взгляд человека, находящегося внутри.