Разговор по душам

Тебя сейчас я мельком наблюдала,

И образ твой мне в душу ангелом проник.

Я никогда так сильно не желала

Остаться в мире хаоса ещё хотя б на миг.

И вот, открыв глаза, я снова их сжимаю,

Надеясь образ твой повторно увидать.

Но что-то сделать это мне не позволяет,

И мне приходится тебя вновь отпускать.

Но я запомнила тебя во всех деталях.

И наяву тебя ищу как в первый раз.

Ищу характер твой, что правда идеален.

И вновь цепляюсь за красу горящих глаз.

И все мерещится твой образ где-то рядом,

Но за руку никак мне не схватить.

Я чувствую давление тем взглядом,

Но на себе его никак не уловить.

И после дня скитаний, яростных попыток,

Когда котёл надежды уж опустошен,

Ты возвращаешься домой, судьбой испытан.

И погружаешься в уже знакомый сон.

Муза

Искать твои глаза среди чужих.

Совсем чужих и не похожих на твои.

Искать твой силуэт среди других…

Тех, что немилы, тех, что не нужны.

На дне сознанья голос вечно слышать.

Твой голос… Я не спутаю ни с чем.

Извечно наблюдать за каждым с крыши

И убегать к вам в мысли вместо всех проблем.

Найдя твой взгляд, ни раз не отпускать.

Смотреть, смотреть, смотреть, смотреть, смотреть.

Слова, улыбку, жесты подмечать.

И, говоря с тобой, от радости робеть.

Взрываться от эмоций лишь внутри.

Глазами говорить и обнимать.

Но в голове опять приказ: "Замри!"…

То есть по-прежнему приветливо молчать.

Сжимать в одной руке другую руку,

Чтоб лишнего не сделать ничего.

Забыть тебя б хотя бы на минуту,

Но этого мне к счастью, не дано.

И волноваться за тебя, желая счастья,

До слез и до душевной хрипоты.

Но, слезы вытерев, с колен суметь подняться

Лишь потому, что так же поступаешь ты.

Я бесчувственный памятник. Статуя я из гранита.

Я блокирую чувства, чтоб боль в себе не принимать.

Я держу в себе слезы. Я так не хочу быть забыта.

Но больнее всего для меня свою жизнь забывать.

Наша память творит с нами жуткие, дикие вещи.

И поэтому я все в глубинах сознанья храню.

И лишь только тогда, когда сон мой мне кажется вещим,

Эти чувства глубинные я из себя достаю.

И в такие моменты я чувствую даже не боль.

Находясь под наркозом, болезни ведь не ощущаешь.

И я чувствую лишь одиноко-горящий огонь,

Он не знает, как быть ему.

Ты же меня понимаешь?

Да ну я-то пойму", – все твердят мне…

Никто не твердит.

Ведь об этом не знает никто. И никто не узнает.

Из моих уст так точно. Единственный выход – стихи.

Ведь бумага одна, кто всегда меня вмиг понимает.

Да, я статуя… Статуя! Не для тебя.

Да, я гипсовый памятник. Но не снаружи, внутри.

И на чувства запрет я поставила лишь для себя.

Но и ты при знакомстве мне в душу, прошу, не смотри.

Вновь звук воды. Звук ветра. Шелест трав.

Вновь предо мною то, что всем зовётся тишиною.

Вновь превосходство, на которое нет прав

Ни у кого, кто на земле со мною.

Звенящий звон лазурной тишины,

Последние лучи дневного света…

Такой пейзаж, что каждый, даже вы,

Заговорить способны языком поэта.

Прекрасного у жизни не отнять,

Возможно только позабыть о нем на время.

Но только страннику свой путь не отыскать

Без жизнелюбия и к облаками доверия.

Нам мир сей дан, чтоб чувствовать его,

Не издеваться и не захламлять корыстью.

Я породниться жажду с прелестью всего,

Что помогает примириться с мыслью.

Судья мне – небо. Ветер – мой психолог,

А воды бурные – мне верные друзья.

Земля родная – лучший травматолог.

И каждый день влюбляюсь заново в них я…

Почему мне так больно смотреть на тебя по ночам?

Почему мне так сложно принять то, что я далеко?

Почему я сужу всех людей по твоим лишь глазам?

Почему мне тебя вспоминать до жути так нелегко?

Совершив ты контрольный мне в голову, было бы проще.

А то в сердце метаешь огни, оно уж как решето!

Меня держит твоих глаз безумно великая мощность,

И они не дадут мне спокойную жизнь ни за что.

Знаю, я постоянно твержу о её лишь глазах.

Но, поверьте, ее глаза стоят поэмы и од.

Эти очи даже стоят того, чтоб писали в стихах