Раздвоение личности

У Регины Дымовой не получалось свести баланс. Вот не получалось — и все тут. И вообще, день не задался — столько всего навалилось. И компьютер с утра сломался, и у калькулятора нижние клавиши западать стали — как прикажете работать? Вот именно.

Домой бы сейчас. Посидеть у телевизора и помолчать.

Вот раньше все получалось сразу. Она никогда ничего не упускала, и считала, как электронно-вычислительная машина, даже в те незапамятные времена, когда компьютера у них в помине не было!

Еще раньше трава была зеленее, дни — длиннее, шоколад вкуснее, и мороженое тоже, и мужчины вокруг были без животиков, и вообще, практически все — приятные и веселые молодые люди.

Сейчас все не так. Сейчас…

Еще, говорят — кризис. В ее возрасте у всех бывает кризис. Что это за зверь такой, никто толком не знает, но на него можно списать все. Когда сестра Вероника в прошлом году, проводив мужа в командировку, вдруг все бросила, поручила дочку маме и укатила на две недели в Сочи, причем в гордом одиночестве, это тоже был кризис. Вероника — сложная, тонкая, творческая личность. Ей надо было побыть одной. Разобраться в себе. Отдохнуть, наконец. Плохо ей, Веронике!

Конечно, где же еще побыть одной и разобраться в себе, как ни в Сочи в разгар сезона? Правда, сестра рассказывала, как убегала к морю рано утром, выбирала места самые глухие и безлюдные, любовалась морем и небом и фотографировала чаек. Регина попросила показать фотографии, интересно же. Вероника пообещала, но так и не показала.

Мама тогда даже заболела — давление поднялось. Беспокоилась, как ко всему отнесется Виталик, Вероникин муж, и что, вообще, у них случилось? И что-то будет? Регина, она просто недоумевала. Почему дорогой сестренке вечно всего не хватает? Дочка замечательная, муж — по настоящему классный мужик, и еще ей не надо сидеть на работе с восьми до пяти!

Получилось так: Виталик примчался к родителям с тортом и цветами и долго объяснял им, как он любит Веронику, как ценит ее как женщину и друга, и мать своей дочери, разумеется, и так далее, и так далее. Регина тоже там была и все слышала. И думала только — вот это да. Ничего себе. А если бы это она сбежала в Сочи?

Исключено. С ее Иваном такие номера выкидывать — потом не расхлебаешь.

Было, правда, кое-что, из-за чего Виталик сразу начинает переживать и мести хвостом. Было ужасно. Виталик всегда боялся расстраивать Веронику, потому что однажды она, испугавшись его нелюбви, перерезала себе вены. Вероника тогда была беременна дочкой Сонечкой, которой сейчас четырнадцать. Психиатр так и объяснил — психоз беременной. Гормональный удар. И бывает же такая галиматья на свете. Кажется, Виталик действительно был в чем-то виноват, то есть, причину Вероника не придумала, просто отнеслась ко всему чрезмерно — из-за гормонального удара.

Но, все равно — Виталик любит Веронику. Все позволяет. Все прощает. Ни в чем не отказывает.

Правда, а как все вышло бы, если бы она, Регина, сбежала в Сочи?

Захотелось плакать. А калькулятор показал число, которое опять никуда не годилось. Регина со злостью нажала “сброс” и шмыгнула носом.

Почему она должна считать на этом калькуляторе? Почему их паршивый компьютер ломается так не вовремя? И вообще, почему у них тут стоит это старинное барахло, которое все время ломается, когда на дворе уже двадцать первый век?

— Да потому что вас устраивает. Если не нравится, перестаньте так хорошо работать на морально устаревшей технике.

Регина удивленно посмотрела на компьютер в углу. А как на нем плохо работать? Там стоит программа, которой им, в принципе, достаточно, чтобы работать. То есть, получается — да, их устраивает. Когда не ломается.

Она вздохнула, и опять принялась считать.

Опять не то.

— Подруга, ты меня уже укачала. Третий раз прибавляешь там, где надо вычесть, — очень отчетливо сказал кто-то рядом с ней.

Рядом, очень близко. Голос прозвучал прямо-таки у нее в голове. Регина вздрогнула, и опять огляделась — никого, конечно. Все уже домой ушли.

А голос продолжил:

— Видишь число 2435? Вычти его два раза из итоговой суммы. Получается? Нет, нет, больше не проверяй, я этого уже не вынесу. Все зер гут. Утром начисто напишешь. Кидай эту муру в ящик, и пошли на воздух.

Регина послушно сложила в ящик стола бумаги и калькулятор, и принялась собирать сумочку.

“Все хорошо, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо”.

На улице холодно, но — весна! Острый, пьянящий воздух освежал не только легкие, но и измученные за день мозги. Вот, уже с головой что-то творится. Она устала, устала она! Ей все на-до-е-ло!!

Ну и что? Некому же больше работать. Леночка на больничном. Она больная, несчастная и мать-одиночка, и еще она какая-то родственница начальника. Толку от нее — чуть. Аделаида Степановна на больничном, только что операцию перенесла. Да ей и на пенсию скоро. Елена Васильевна, начальница, в отпуске — внук родился. Вот Регина за всех и пашет, а у нее зато прибавка к зарплате — ого-го, какая большая!

— Ты же согласилась, моя хорошая. Не нравится — не соглашалась бы.