Раюшка

-1-

Когда Южин вернулся из аэропорта, часы в прихожей отбили только половину пятого. Он заглянул в комнату к сыну. Тот сладко посапывал в обе ноздри и, казалось, ничто не способно было нарушить его утренний сон. Южин осторожно прикрыл дверь, прошел на кухню, прикурил сигарету. После двух затяжек стало противно – не привык курить натощак. Он бросил сигарету в пепельницу. Тонкий синий дымок еще долго зигзагами поднимался к потолку и постепенно таял, растворяясь в сумрачном воздухе кухни, а сама сигарета на глазах превращалась в серую трубочку пепла, удивительно точно передававшего ее прежнюю форму. Южин смотрел на это и думал, что, если дымок доберется до фильтра, и сигарета полностью превратится в пепел, что-то изменится к лучшему. Но струйка дыма постепенно истончилась, превратилась в нить, а где-то на середине пути к фильтру и вовсе пропала, напоследок коротко пыхнув несколько раз.

– Глупость какая, – рассердился Южин. – Тоже мне, гадалка!

За окном просыпалось серенькое, совсем не весеннее утро, и по стеклам бежали тонкие нудные струйки дождика.

– Хорошо, что самолет успел взлететь до дождя, – подумал он. – А, впрочем, что в этом хорошего?

Спать не хотелось. Но и сидеть в пустой кухне тоже стало тошно. На душе было муторно и неуютно, а в голову лезла всякая чепуха вроде той, что всю дорогу вертелась в мозгу, когда он вел машину из аэропорта. Одна дурацкая фраза:

– Хорошо бы сейчас приехать, а Рая – дома и никуда не уезжала…

Вот и сейчас:

– Хорошо бы, – подумал он, – лечь и уснуть. А проснуться, и чтоб Рая уже была дома. Тьфу ты, напасть какая! – обругал он себя.

Но все-таки зашел в спальню, разделся, залез под одеяло, закрыл глаза. И тут же почувствовал близкий, едва уловимый знакомый запах волос жены, которые она регулярно мыла хной и еще чем-то, от чего они приобретали золотистый оттенок, едва заметный при обычном освещении, и ярко бликующий, если волосы попадали в луч света. Запах этот был настолько явственен, что лежавший с закрытыми глазами Южин поймал себя на том, что рукой машинально на соседней подушке отыскивает голову жены.

– Да что же это, господи? – отдернул он руку. – Ну, нельзя же так распускаться. – И – новая мысль: – Вот ведь, человек давно уже где-то над Куйбышевым или Пензой, кто их там знает, как они летают, а запах его все еще живет тут рядом, за сотни километров от него самого.

Прожив с женой вот уже пятнадцать лет, Южин не только не охладел к ней за эти годы, а, наоборот, стал любить ее еще сильнее, еще трепетнее. Она, как и прежде, пятнадцать лет назад, волновала его, стоило только ему коснуться жены, по-прежнему постоянно хотелось ей сделать что-то приятное, по-прежнему он пытался угадывать каждое ее желание, что со временем становилось все легче и легче, потому что с годами они становились все ближе и ближе, как бы переходя друг в друга, перемешиваясь своей плотью, кровью, душами, мыслями.

Южин заметил, что за эти годы прошла какая-то первозданная ярость в их отношениях, и эти отношения стали ровнее, спокойнее, но и глубже. На смену сильной страсти пришла светлая нежность – чувство достойное и глубоко уважаемое.

– В лотерею жену выиграл! – говорили с шутливой завистью приятели. На что Южин отвечал мудрой восточной фразой о том, что каждый муж достоин той жены, которую он выбрал, что нет плохих жен, а есть плохие мужья. Но ему все же было радостно, оттого что приятели так отзываются о его Раюшке, уважительно и с оттенком затаенной зависти.

– Я и сам знаю, – думал он, – какая она у меня. Но все-таки хорошо, что и другие видят это.

–2-

Однажды их маленькая семья оказалась разбросанной по разным городам и весям. Сын с бабушкой, его матерью, гостил на юге, сам он был в небольшом среднерусском городке, а жена срочно вылетела на похороны отца под Алтай, в далекий Северо-Восточный Казахстан.

И эти двадцать дней вынужденной разлуки с женой и сыном превратились для Южина в настоящую пытку. Но тогда не было у него такого чувства одиночества и разобщенности, как теперь. Ему еще подумалось в тот раз:

– Хорошо, что все это не случилось лет сто пятьдесят назад. Ведь тогда для того, чтобы собраться всем вместе, понадобились бы недели и даже месяцы. На перекладных ли по пыльным проселкам, или же натужно пыхтящими поездами в душных вагонах второго, а то и

третьего класса, добирались бы они окольными путями к себе «в деревню, в глушь, в Саратов». С ума можно сойти.

– И как хорошо, – подумал он тогда же, что теперь довольно нескольких часов, чтобы всем собраться вместе. Все-таки самолет – великая вещь.

И вот теперь эта «великая вещь» уносила Раю все дальше и дальше от него, на целых три месяца. Именно от этого на душе у Южина было так муторно и неуютно.