Рассказы

Я была уже взрослой женщиной и матерью двух детей, когда вдруг превратилась в архара.

Архарами нас прозвали люди. Сами летающие называют себя гранциминами, по имени своего учителя доктора Гранциминиуса. Но какая, собственно, разница — архар так архар…

В Москве была весна. Поздняя весна. Трава зеленела, на деревьях лопнули почки и выпустили наружу малюсенькие листики. Возможно, уже завтра началось бы лето…

Мы шли через пустырь к метро — я и две поэтессы, одна — уже известная, другая — только начинающая, первая — сокурсница моего мужа, вторая — жена его друга. Было тепло, пахло землей, и над головой стояли звезды.

— Слушай! — сказала известная поэтесса. — Как ты можешь ходить на таких огромных каблуках? Я бы падала на каждом шагу!

— Я с тринадцати лет хожу на таких каблуках, — скромно, но с чувством своей правоты, ответила начинающая.

— Ты бы могла ходить на таких каблуках? — обратилась ко мне за помощью известная поэтесса (начинающая была на восемь лет моложе ее).

Я ничего не ответила.

— Я сегодня заходила в «Юность»… — начала старшая поэтесса, но тут впереди, метрах в двадцати от нас, вспыхнул прожектор. Огромная машина загораживала проезд. Мы отступили в сторону. Прожектор метался, свет то проглаживал стену дома, возле которого мы очутились, то упирался в небо.

— Ловят архара, — наставительно сказала та поэтесса, что с тринадцати лет не падала на своих каблуках.

Я тоже догадалась, что ловят архара, хоть мне и не случалось прежде видеть, как это делается.

Впервые они появились во Франции. В «Вечерке» под рубрикой «Их нравы» мне попалась заметка: один из так называемых западных ученых, человек с весьма сомнительной биографией, случайно открыл новый вид наркотика, в результате употребления которого сто двадцать семь молодых французов вообразили себя летающими и получили серьезные телесные повреждения. Девять человек покончили с собой, остальные доставлены в больницу. Но на этом дело не кончилось. Прошло месяца три или четыре, и вдруг разные газеты и журналы наперебой стали описывать, как этот шарлатан, доктор так называемый Гранциминиус (имечко-то одно чего стоит — без пол-литра не выговоришь!), не имеющий даже отдаленного представления о медицине, но пользующийся тем, что люди в капиталистическом мире доведены до отчаяния, берется делать своим пациентам операции на мозге, в результате которых несчастные хотя и приобретают способность передвигаться по воздуху без всяких технических приспособлений (что само по себе заслуживает изучения со стороны специальных наук), но зато совершенно теряют человеческий облик и становятся весьма опасны для общества.

Поползли слухи. «Переодетые китайцы, — зазвенело в очередях и троллейбусах. — Семьсот миллионов, взлетят все как саранча, голыми руками передушат…».

Знакомый сослуживца нашего соседа сам лично видел человека, который летел по воздуху и при этом даже руками не взмахивал. «Скоро они нас всех!..» И слово возникло: архары. «Молодой коммунист» выступил со статьей «Новое бремя на плечи трудящихся Америки». «Литературной газете» пришлось прекратить дискуссию на тему: «Перенаселенность — главная проблема современного мира» — и авторитетно, в два голоса (доктора экономических наук Б.Бобровского и кандидата демографических наук У. Урбаниса) заявить: «архарство нам ни к чему, у нас не тесно». Итак, архары оказались вне закона. Впрочем, я мало о них думала, у меня хватало своих забот.

Грузовик с прожектором продолжал медленно ползти, столб света шарил по сторонам и вдруг выхватил из темноты человеческую фигуру. С машины начали стрелять.

Не знаю, стало мне страшно за того, кто плыл в небе, или за себя, или стыдно за тех, кто стрелял, но только все во мне как-то сжалось, и я увидела себя выше обеих поэтесс. Я глянула вниз, постаралась присесть, пока мои спутницы еще ничего не заметили, но не тут-то было — земля не держала меня. Поэтессы стояли внизу. Старшая радостно улыбалась, показывая свои ровные белые зубы, и даже подмигнула мне. Младшая смотрела нахмурившись и придерживая рукой очки.

Я подымалась все выше. Наверно, тому архару, на которого охотились с грузовика, удалось улепетнуть. Столб света снова лихорадочно заметался и поймал в свою струю меня. Стали стрелять, я рванулась вверх и нырнула в чей-то огороженный балкон. Я лежала в нем как в ванне и дрожала от страха. Мне все казалось, что кто-то там, в комнате, подходит к двери, что дверь вот-вот распахнется и меня обнаружат. Сверху затарахтел вертолет. К счастью, меня прикрывал выступ крыши.

В конце концов, помотавшись по небу, вертолет удалился и прожектор погас.