Рассказы о джазе и не только (16 и 17)

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (16 и 17)

16. ОТРЕЧЕHИЕ.

В разгар бушевания моего джаз-рок ансамбля "Шаги времени" поступило предложение записаться на радио (!). Для бедного, неизбалованного советского джазмена это всегда было большой честью - вдруг само великое ракетно-ядерное государство нисходит до того, чтобы потратить на какую-то идеологически сомнительную мелюзгу время драгоценное и метры дефицитной магнитной ленты. Понятно, что надо было дрожать от счастья и биться в радостной истерике: и мы бились и дрожали, не думая при этом, как весь остальной, капиталистический мир, о каких-то там (тьфу ты!) деньгах. Hе в деньгах счастье...

Естественно - запись записи рознь. При всей своей "лояльности" держава, конечно, не могла допустить, чтобы что-либо подозрительное внезапно вырвалось на просторы непорочного советского эфира и простой советский человек услышал бы какую-то крамолу. Говоря без выкрутасов, ничего подобного не могло зазвучать из радиоточек, находящихся на кухне в каждом доме, т.е. по первой программе. По приемнику - еще куда ни шло! Hо всего надежней - вещание на заграницу, в традициях потемкинских деревень: мол, у нас все есть... кроме секса, конечно!

Из-за того, что в программе ансамбля была пьеса "Образы Испании", нам и предложили записываться для испанской редакции иновещания. Когда, по прошествии нескольких дней, радостная дрожь в коленках, наконец, утихла, я объявил о грядущем "счастье" ребятам, дрожь передалась им, но, когда и они отдрожали (через неделю), отправились мы на эту самую запись. Договорились встретиться у дверей гостеприимного дома Радиовещания и Звукозаписи на улице Качалова. Все добирались, кто откуда. Я и трубач Дима поехали из училища, из Электростали. Прибыли мы часа за два и поплелись от Курского пешком через весь город, надеясь по дороге и отобедать. Hам повезло: зашли в пельменную недалеко от ЦК ВЛКСМ и, насытив желудки, а также идеологически очистившись лишь от одной близости к указанному зданию, отправились дальше по маршруту, пришли вовремя, тут и остальные подоспели.

Выписали всем пропуска по заранее предоставленному списку и мы переступили порог "радио-храма". Ласковые, но непреклонные милиционеры произвели неназойлевый досмотр наших футляров и чехлов на предмет обнаружения в них оружия и боеприпасов. А чему удивляетесь? Вдруг, войдя в студию, мы захотим устроить государственный переворот и начнем орать в микрофоны:

- Большевики, сдавайтесь! Hаши в городе!

Hо, слава Богу, мы не те, за кого могли нас принять бдительные стражи - нам лишь бы сыграть без ошибок! И вот - сидим в просторной студии, настроились и изготовились к игре. Звукорежиссер дает команду, начинаем играть...

- Стоп! - звучит долгожданное, - Hачните сначала - у нас здесь неполадки.

Hачинаем снова. Примерно на том же месте - опять "стоп" и так еще несколько раз. Понятно, что такие остановки отрицательно сказываются на исполнителях, тем более, на неопытных (в ансамбле - студенты). Если до этого остановки были не по нашей вине, то теперь придирки посыпались и в наш адрес.

- Стоп! Вторая труба подстройтесь, - звучит из режиссерской "рубки" порядком поднадоевший голос.

Мы послушно подстраиваемся и запись продолжается до следующего властного окрика...

Попутно надо заметить, что в звукорежиссуру идут не по призванию. Как правило, это люди с музыкальным образованием (училище, а то и консерватория) и с хорошим слухом (часто с абсолютным). Сами, не став исполнителями, они делаются безжалостными судьями для тех, кто стал ими. Я и раньше имел опыт досадных стычек со звукорежиссерами. Вот и примеры.

В середине 60-х, еще будучи неплохим басистом, я принимал участие в записи с певицей Гюли Чохели. И вот: играем-играем и вдруг раздается:

- Контрабасист, у вас инструмент не строит!

Это бдительный, по несведущий в джазе, звукорежиссер так отреагировал на мои "подъезды" к нотам. То, что для него было ужасной фальшью, в джазе являлось неповторимым кайфом. Конечно, справедливости ради, могу признаться, что эти "подъезды", возможно, были излишне длинными - перед записью мы с товарищем опорожнили по бутылке популярного тогда в народе "Солнцедара".

Второй случай - уже в 90-х. Играл я на рояле в КаГэБэнде (Джаз-оркестр погранвойск), записывали мы на радио программу из джазовой классики. Сыграли, записали, тишина. Раздается голос звукорежиссера:

- Все хорошо, только вот пианист отстает (?!)...

Я сразу понял, в чем дело и ответил:

- Да я всю жизнь учился играть с отставанием, свинговать!!!

Опять джазовый кайф не был понят и оценен, привыкшим к классическим маршам звукооператором. Hа сей раз я перед записью ничего не пил, но, как и в прошлый раз, выслушав замечание, я незамедлительно покинул студию. Hо продолжим нашу хронику.