Рассказы о джазе и не только (10 и 11)

Юрий Маркин

"Рассказы о джазе и не только" (10 и 11)

10. БУЛКИH

Он принадлежал к плеяде выдающихся самоучек, таких как Гаранян, Громин, Зубов, Бахолдин, Козлов, Сакун, Егоров. Все они по основной специальности были "физиками", а "лириками" их сделала любовь к джазу. Они сумели себя проявить активно в обеих областях, большинство из них с годами сделалось профессиональными музыкантами и даже членами Союза композиторов (Гаранян, Козлов). Лишь один остался верен первой профессии и сделал карьеру ученого, это пианист Вадим Сакун.

Герой нашего повествования Валерий Буланов (Булкин - прозвище) тоже был физиком и без кавычек, но любовь к джазу взяла свое. "Барабаны, которые вальсируют тоже" (название знаменитой сольной композиции Буланова) стали для него в жизни всем. Буланов, как барабанщик, был представителем новой школы и потеснил таких корифеев, как Лаци Олах и Борис Матвеев. Коронным его трюком было исполнение тремоло на малом барабане одной левой рукой, в то время как правая - "выписывала кренделя" по другим барабанам.

В числе других джазменов - самоучек он впервые представлял советский джаз за рубежом, неоднократно выезжая на международные фестивали. Валерий Буланов, наряду с Гараняном, Громиным и Козловым, приобрел европейскую известность. Его друзьями были швейцарский барабанщик Пьер Фабр и польский - Тадеуш Бартковский, да и с самим Виллисом Коновером он был "на ты". Вершиной признания его успехов была ударная установка "Людвиг", полученная им в дар от одного из почитателей, богатого финского меломана. В ту пору, кроме чешской "Тровы", других моделей в стране не было (английские "Премьеры" появились позднее), и иметь американский "Людвиг" да с тарелками "Цильджиан" было невероятным чудом. Hо с годами, по мере все большего погружения Буланова в мир Бахуса, легендарная установка была почти вся утеряна по частям...

В середине 60-х появился у Валерия конкурент. Из Ульяновска приехал Владимир Васильков, тоже самородок, ставший профессионалом, закончив Гнесинское училище. Первоначально конкурент был "зачислен" к более старшему товарищу в ученики - сподвижники (вместе выпивали, слушали магнитофон и пластинки, спорили). Hадо отметить, что Булкин-Буланов, не зная практически нот - партию для него приходилось писать словами: здесь молчи, здесь ударь - держал в памяти огромный репертуар. Он помнил массу тем и мог безошибочно напеть любое место из прослушанной записи (барабанщик с хорошим слухом!). Общение двух незаурядных исполнителей привело к появлению необычного ансамбля (ф-ное трио), в котором роль пианиста возложил на себя Васильков, Буланов остался при своих барабанах, а басистом стал автор этих строк, тесно общавшийся с первыми двумя.

Ульяновский уникум интересовался не только барабанами, но и списывал с магнитофона соло мастеров (Колтрейна, Дэвиса, Сильвера), проверяя результат на всегда имевшимся под рукой плохеньком ксилофоне. Особенно тщательно в записи отражались все ритмические тонкости исполнения. Васильков подготовил несколько концертных номеров, включавших его кумира, Хореса Сильвера, буги-вуги и что-то из Питерсона (!). Чтобы барабанщик так лихо "чесал" на ф-но, было редкостью, а ритмической безукоризненности (это ставилось во главу угла) могли позавидовать многие "настоящие" пианисты. Когда давали кому-нибудь послушать наши записи, то слушатели не верили, что на рояле так играет не пианист.

Конечно, для Америки такое не было в диковинку: как известно, Арт Блэйки первоначально - пианист, а Джэк Ди Джанет почти не уступает в пианизме своему постоянному партнеру Кейту Джаррету...

Выступали мы в кафе "Ритм" на Миуссах и трио имело оглушительный успех. Тогда же Буланов отметил мои достижения в игре фразой:

- За тобой, как за каменной стеной!

Имелась ввиду пульсация, создаваемая мной на басе, - я был на седьмом небе от счастья, играли мы с большим "заводом", что передавалось восторженной публике, для "завода" мы и засаживали перед началом по полному стакану коньяка. По окончании концерта были абсолютно трезвы - хмель выходил с потом во время игры. Увы, жизнь трио оказалось краткой - друзья стали врагами. Поводом для ссоры, конечно же, послужил спор о ритме и метре. У стойки бара в кафе "Печора", тогдашнем джаз клубе, конфликтующие стороны обменялись пощечинами и плевками в лицо, после чего отношения были порваны навсегда.

С наступлением джаз-роковых 70-х наш маэстро стал постепенно сникать как музыкант. Появление в джазе бас-гитары и новых ритмов он не принял и ответил на эти новшества лишь усиленным употреблением спиртных напитков. Одного из молодых джазменов, игравшего на бас-гитаре, он называл не иначе как просто "бас-гитара", без имени и фамилии.