Рассказы из моей первой жизни

После того, как в конце лета я благополучно уклонился от полевых работ на Полярном Урале, наш шеф, главный геолог, быстро нашел мне работу в конторе. Проб, которые надо было отправить в разные лаборатории, было так много, что вся подсобка была ими завалена. Пробы отбирали все, кому не лень: на участке было человек пять геологов, и каждый отбирал геохимические пробы, – кто из керна скважин, кто из канав и шурфов, а некоторые ходили в геологические маршруты и притаскивали из них несметное количество проб. К последним геологам принадлежал я, – на свое горе, или счастье, постоянно натыкался в маршрутах на залежи урановой руды, которую надо было обязательно отправить на спектральный и химический анализы. Все пробы надо было сначала разобрать, потом раздробить и увести в разные лаборатории. Но прежде всего надо было составить сопроводительную к пробам, или по простому, каталог. Я не скучал, а напротив, работал как ишак, – от рассвета до заката.

Одно было замечательно, – я работал в городе, ходил на обед в кафе, а завтракал и ужинал дома. Кроме того, на работу ездил на трамвае, а по субботам ходил в нормальную баню. Но моему счастью скоро наступил конец: мой шеф, главный геолог, решил, что я достаточно отдохнул, и решил, что мне надо поработать в поле. Я не возражал, так как это была моя работа, и я сам ее выбрал, еще в школе. С пробами в принципе я закончил, – все их увез в разные лаборатории города, и сидел перед геологическими картами в кабинете, вместе с главным геофизиком.

Морально я был готов ехать, – сначала до Тюмени на поезде, а потом лететь на вертолете до поселка, в нескольких десятках километрах от которого располагалась наша база, в тайге: – несколько палаток и два вагончика. В одном можно было жить зимой, а во втором находилась кухня. Но участок работ располагался еще дальше к северу – там находились несколько палаток с печками, буровая установка с двумя тракторами и экскаватор. До этого участка надо было ехать уже на вездеходе. Все мне было уже знакомо, и одно было мне пока непонятно, где расположить буровые профили для бурения.

На мою беду, у буровиков закончились алмазные коронки, и теперь они простаивали, – без фронта работ, солярки и коронок. Солярку можно было привезти на вездеходе, а вот коронки для буровиков были в городе, и мне надо было их привезти в своем рюкзаке. Главный инженер экспедиции, боясь, что я их забуду, сам притащил рюкзак с коронками в наш кабинет, поставил у моего стола и пожелал мне счастливого пути. Когда он удалился, я взвесил рюкзак и только тяжело вздохнул: он весил килограммов двадцать. А мой рюкзак с вещами весил столько же. Путешествие у меня предстояло несладким, а так как я ехал один, то просто караул – никуда не сходишь с такими рюкзаками, и они как гири висели у меня на ногах. Одно меня утешало – большую часть моей дороги я ехал, летел, и на большие расстояния их мне не надо было тащить.

Бог, и ангелы, как водиться, были на моей стороне. Когда я вылез из поезда и добрался до аэропорта, погода была нелетная, и вертолеты не летали. Я просидел час в аэропорту, купил билет, а потом сдал оба рюкзака в камеру хранения, и с одной полевой сумкой отправился в гостиницу. Меня поселили в одноместном номере с кухней, телевизором и большущей кроватью, и я принялся отдыхать: сварил пельмени, сходил в душ, а потом до двенадцати часов смотрел зарубежные боевики и комедии. На работу я позвонил, – сказал, что я задержусь в этой уютной гостинице, и пусть они там не волнуются, так как я попал в Эдем, и пока не съем все пельмени в местном магазине, никуда лететь не собираюсь,– все ангелы во главе с Богом устроили вертолетам нелетную погоду. А пожить в палатке я еще успею…

Выспался в этой уютной гостинице я конечно, славно, но лететь в глубину сибирских руд мне все равно надо было, и поэтому я позавтракал и отправился в аэропорт. Ангелы, посчитав, что я отдохнул достаточно, устроили вертолетам отличную погоду, и скоро я уже сидел в Ми-8.Народу было много – все торопились попасть домой, а я – на нашу базу в поселке газовиков.

В поселке, над которым теперь кружил вертолет, меня ожидал неприятный сюрприз, – там вовсю шел снег, выл ветер, словом, была настоящая зима с вьюгой и метелью. Когда вертолет умудрился сесть, из нашего уазика к вертолету подбежали начальник нашей геологоразведочной партии и рабочий. Они с радостью схватили тяжеленный рюкзак с буровыми коронками и понесли его к машине. Я со своим рюкзаком тащился за ними и отмахивался от белых мух.

В автомобиле было тепло и накурено, – прямо рабочая обстановка. Я рассказал начальнику партии, как хорошо в нашей конторе, сидя за столом, но он мне не поверил. Я рассказывал ему и рабочему всю долгую дорогу, как я отдохнул, перетаскивая целый месяц пробы из одной лабораторию в другую и отдыхая только при поездках. Начальник мне поверил и сказал, что я еще отдохну, – при поездке на наш участок, на вездеходе.