Рассказы и стихи

Администраторша являлась типичным представителем своего племени – полноватая дама неопределенного возраста, с подкрашенными хной волосами и скучающим выражением некрасивого лица, полускрытого монументальными дымчатыми очками.

– Имя, – лениво обронила она, просматривая список гостей первого международного фестиваля популяризаторов сатанизма, демонизма и мистики.

– Ник. Улин, – машинально сказал он, перекладывая саквояж из одной руки в другую.

– Ник? – тупо спросила она, с усилием сосредоточившись на длинном ряду фамилий. – Что, в списке так и значитесь? Так и писать в квитанции?

– Николай, – запнувшись, сказал он. – По списку – Николай Семенович Никулин. Так и запишите.

Она медленно вывела на разграфленной бумажке одной ей понятные символы – они представлялись Улину написанными вверх ногами, а потому выглядели скорее некими рунами, чем буквами русского языка – и в первый раз внимательно, с острым любопытством взглянула на постояльца.

– А я и не знала, что Вы гость фестиваля. Я представляла Вас более… демоническим, – вдруг, словно пробудившись от сна, с придыханием сказала она.

– Э… почему же? – опешил Улин.

Вместо ответа администраторша нервно хихикнула и поправила якобы сбившиеся набок волосы. Неуловимым движением она извлекла из-под стола изрядно потрепанную книжицу малого формата, на мягкой обложке которой он с тоской узнал оскаленную пасть неведомого химерического зверя, плод убогой фантазии редакционного художника. Это был один из последних и относительно слабых его романов, «Острые клыки Преисподней», изданный в прошлом году.

– Меня зовут Аделаида, так же, как и героиню Вашей книги, – с отвратительно интимными интонациями сообщила она Улину. – Но для Вас просто Ада.

– Вам нравится подобная литература… Ада? – с сомнением вопросил он.

– Жутко! Вот, посмотрите, – она вдруг привстала со своего места и наклонилась к Улину, широко разинув крупный рот. На него обрушился приторный дух дикой смеси дешевого парфюма, затхлого пота и мятной жевательной резинки. Совладав с отвращением, Улин присмотрелся к разверстому ротовому отверстию администраторши и заметил, что ее нижние резцы выглядят какими-то неестественно острыми, точно принадлежат не человеку, а барракуде. Медленно подняв взгляд выше, он миновал стандартный пористый нос и столкнулся с черными зрачками, уже почему-то не защищенными мутными стеклами.

– Симпатично? – невнятно спросила она, не закрывая черный провал рта. – Как прочитала Вашу книгу, целый вечер рашпилем работала. Перед зеркалом. – Ее розовый язык, будто жирный червь, шевелился между зубов. – Кабы муж был, его бы попросила.

– Очень натурально, – медленно проговорил Улин, которого, несмотря на душную июльскую жару, неожиданно пробрал озноб.

– Как у Вашей Аделаиды, – удовлетворенно заметила она и села, наконец-то захлопнув свою отвратительную пасть. – Подпишите, пожалуйста.

Улин черкнул на развороте: «Вострозубой Аде от Ник. Улина, посланца Ада». Ничего более путного в голову не пришло, но она осталась довольна и этим. Протянув рыхлую обнаженную руку за спину, она сдернула с гвоздика ключ и вложила его в потную ладонь Улина:

– Ваш номер 613. – И кокетливо добавила: – Я запомню его.

На потертой картонке, притороченной к ключу, было коряво написано полустершееся название заштатной бермудянской гостиницы: «Некрополь». Помнится, никакой вывески на сером пятиэтажном здании не было, в приглашении также значился только адрес проведения фестиваля. Для таксиста этого оказалось достаточно.

Улин уже нагнулся, чтобы подхватить саквояж, как вдруг внезапная и не слишком приятная мысль заставила его вновь обратиться к острозубой Аделаиде.

– Почему, собственно, вы дали мне такой номер? В гостинице ведь пять этажей?

Она хихикнула и подперла голову морщинистым кулаком, на среднем пальце которого он увидел неровное железное кольцо, изъеденное ржавчиной.

– Какой Вы наблюдательный, право! Писатель… Другие и не почешутся, кого на шестой этаж селишь! Потом разве спросят между делом, и то не всегда. Ну да я не буду Вам рассказывать, а то неинтересно станет. Ступайте по лестнице до самого верха, а там не ошибетесь.

– Что, лифт не работает?

– Так и не было его. Пятиэтажка же.