Рассказы

Скрипаль Сергей Владимирович. Считает, что несомненно родился в 1960 году, в чем пытается уверить и окружающих. Учился: в школе, техникуме, институте, но в основном на своих и чужих ошибках. Учил других. Нет: не жизни. Русскому языку, литературе и ещё чему-то, поскольку был директором школы. В своей жизни перепробовал многое. Слесарь, грузчик, вышибала в кабаке. Довелось стрелять в Афганистане, спасать на водах, воспитывать в пионерских лагерях, тренировать на татами, изведать безработицу и забивать головы рекламой.

Всего и не перечислить. Любит персонажей своих рассказов и хотел бы сам познакомиться с ними поближе и поведать о них миру.

Не везло Федюне со штык-ножом почти до самого дембеля. Как только он к нему не прилаживался, всё шло отвратительно. Причём на учениях, когда приходилось присоединять ножны к лезвию — резал проволоку, как и все остальные. Втыкал его в чучела, набитые соломой. И нормально. Всё было в порядке. Но в повседневности же... Впрочем, всё по порядку.

В самом первом наряде по роте, стоя на тумбочке, Федюня, дождавшись отбоя, вынул штык-нож из чехла, покрутил его так и сяк, полюбовался матовой поверхностью, поелозил пальцем по тыльной стороне, где имелась насечка «для пилки дров» — так её называл сержант взвода. Провёл ногтем по лезвию, убедился, что резать таким ножом практически ничего нельзя, вздохнул и всунул штык обратно в ножны.

Кто стоял по молодости лет дневальным на тумбочке, тот знает, что хуже ничего нет. Все дрыхнут, только дежурный по роте Борисыч сидит в канцелярии, позёвывая, читает книгу и курит. Федюне тоже хотелось курить, но долг обязывал стоять ещё полчаса. Это потом уже можно будет пару часов прикорнуть — и опять на пост. Эххехехехехехе... Тягомотно! Федюня заинтересовался кольцом на ручке штык-ножа, погладил его гладкую поверхность, слегка источенную от времени. Чёрт его знает, как указательный палец попал в это кольцо?! Федюня потянул палец на себя. Ага. Не лезет назад. В суставе застревает. Федюня засопел, потянул сильнее, придерживая нож другой рукой. Никак!

— Борисыыыыч... Борисыыыч, — потихоньку позвал Федюня, не смея отойти ни на шаг от боевого поста, вытягивая шею, пытаясь заглянуть за угол, откуда видна открытая дверь канцелярии. Не удалось, и Федюня позвал громче.

— Борисыыыч...

Где-то на первом этаже казармы громыхнула дверь. Федюня от ужаса вспотел. А вдруг это дежурный по полку?

— Борисыыыч... — уже почти в полный голос всхлипнул Федюня.

— Ну, чего тебе? — злобно зашипел появившийся наконец-то Борисыч, заспанно щурясь в полумраке коридора. — Чего орёшь?

Федюня ткнул левой рукой в капкан.

— Тут, понимаешь... Это... Как его...

— Ах, ты, — Борисыч матюкнулся от неожиданности. — Ну, Федька, ну, гад! Ты специально?

Федюня только жмурился в ответ, что-то бормотал, жалко оправдываясь и дёргая рукой.

— Да погоди ты, — соображал Борисыч. — Не дёргайся! — Он пытался круговыми движениями стянуть штык с заметно припухшего пальца Федюни.

— Вот же хрень какая! — Федюня осмелел. — Слышь, Борисыч, давай я слюной натру.

Федюня плюнул на палец, растёр слюну. Но палец никак не хотел вылезать из тисков кольца. Наконец Борисыч сообразил, сбегал в кубрик, приволок кусок мыла. Федюня опять наплевал на палец, намылил погуще, и кольцо почти без усилий покинуло настрадавшееся место.

— Иди, спи, — буркнул Борисыч, — Балбес!

За всей этой вознёй время пролетело незаметно. Федюня разбудил второго дневального и, не раздеваясь, лёг.

Уже утром, после подъёма, когда рота ушла на завтрак, Федюня стоял в очередную смену на тумбочке, предвкушая, как он вскинет руку к виску и заорёт хорошо поставленным голосом при появлении командира: «Рота, смирно! Дежурный по роте, на выход!» Федюня даже разволновался, представляя себе эту замечательную картину. Начал одёргивать китель, чтобы ни одна морщинка не выглядывала, поправил галстук, подравнял фуражку. Уже на втором этаже слышались чьи-то шаги. Федюня резко опустил руки вниз, принимая стойку «смирно», и палец сам влетел в растреклятое кольцо штык-ножа.

В общем, когда вошёл командир роты, он был озадачен видом дневального, согнувшегося задом к двери, пыхтящего, бормочущего что-то невнятное, дёргающего локтями.