Рассказы дяди Миши, одессита

Рассказы дяди Миши, одессита, а ныне гражданина USA

Дядя Миша — одесский старик, которого я хорошо знал: по неделям я живал у него дома, мы ездили с ним на рыбалку на Хаджибеевский лиман, пока глубинный черноморский сероводород не проник в него и не отравил рыбу. Когда клёв прекращался, мы вытаскивали из илистого дна кадолы-якоря, сближали наши резиновые шлюпки, и дядя Миша, так и держа месину на указательном пальце, чтобы не пропустить поклёвки, рассказывал какую-нибудь историю-байку. То, что я из породы слушателей, он понял в первый еще день нашего знакомства.

Говорил старик, как умел, — на том особом языке одесситов, который сложился давным-давно, в определенных кругах Одессы он поддерживается, им щеголяют перед иногордцами и перед "фраерами", его ценили и цитировали писатели (Паустовский), а иногда (Бабель) и писали на нем, добавляя в речь одесситов, и без того яркую, поэтического таланта. Для окружения дяди Миши — для стариков-зубоскалов, острословов и матерщинников, это язык родной.

Лет через десять после моих встреч с дядей Мишей в Одессе я увидел его в… Нью Йорке, и не где-нибудь на прогулочном Брайтонском бордвоке, где на скамейках сидят нахохленные старики-мерзляки, а на каменной гряде в Манхэттен-бич, с удочкой-спиннингом в руках. Я окликнул его, не веря своим глазам, старик обернулся…

— Если я и здесь поймаю рыбу, — сказал дядя Миша, чуть мы перекинулись парой слов, — я опять человек! А вы уже поймали хоть одну?

С этого дня и встречи наши, и рассказы дяди Миши продолжились — но одесские истории перемежались уже ньюйоркскими; старик оказался на редкость наблюдательным, все мало-мальски интересное в окружавшем его им замечалось и после обращалось в историю, байку, "случай", в которых мне оставалось только расставить знаки препинания.

…Только одно тут нужно добавить. Я никогда не знаю, что расскажет сегодня мой собеседник, на какое моё слово откликнется байкой. Память его — длинный ящичек, наполненнный картонками, и колдует над ними хитроумный попугай: клюнет в ящик будто бы наугад — а оказывается, опять попал в точку.

Даже афоирзмы ему под силу.

-В любое время люди должны за что-то держаться, — говаривал дядя Миша, — то ли за чью-то бороду, то ли за чьи-то усы. А бывает такое время, когда бороду отпустили, а усы еще не нашли…".

-Политика — это игра, которой большие государственные чины забавляются со своими народами, и называется она "Ну-ка угадай!". Угадай, мол, где я соврал, а где нет. Надеюсь, мол, что главного ты все равно не понял и за язык меня не поймал".

-Вот ведь какая беда, — сокрушается мой дядя Миша. — Не так давно, по историческим меркам, ко всем странам приставали с революцией: почему, мол, да почему вы ее у себя не устраиваете? А теперь то же самое с демократией. Вот, мол, вам размер, вот длина и ширина, вот фасон, вот цвет, полоска… почему бы вам ее не примерить? Готовый товарец. И фирма надежная!..

И вот о чем я еще думаю. Используя эту самую западную демократию, мусульманин с кораном под левой рукой и с кинжалом в правой лезет во все европейскиедырки да еще и посмеивается: чем, мол, у вас больше демократии, тем нам, мусульманам, легче. У вас ведь политкорректность, "права человека", суд-пересуд, присяжные, голосование на всех уровнях — а оно в последнее время все чаще 50 на 50, - а наш суд короче: секир башка и амба!

СОДЕРЖАНИЕ