Распутник и чопорная красавица

Лондон, февраль 1817 г.

Эзме Маккалан беспокойно расхаживала по комнате. Из-за закрытой двери до нее доносились приглушенные голоса и шум шагов клиентов, пришедших к своим поверенным в Стейпл-Инн. Некоторые двигались так же стремительно, как она, другие ступали медленно, шаркая ногами.

А брата все нет!

Эзме терпеть не могла ждать, о чем Джейми прекрасно знал. Куда он запропастился? Уже половина четвертого, а ведь он сам назначил время! Эзме разозлилась еще больше, когда в кабинет, как всегда без стука, вошел Куинтус, а попросту Куинн Маклохлан. Его шагов она не услышала — он передвигался бесшумно, как кот.

Из-за костюма — коричневая шерстяная куртка, жилет цвета индиго, белая рубашка, расстегнутая на шее, и мешковатые брюки цвета буйволовой кожи — его можно было принять за крестьянского сына, который зарабатывает себе на пропитание в кулачных боях. И только голос и надменная манера держаться выдавали в нем беспутного сына шотландского аристократа, от которого отреклась собственная семья.

— Где Джейми? — как всегда, высокомерно и вместе с тем фамильярно спросил Маклохлан.

Эзме передернуло. Она считала его невыносимым.

— Не знаю, — ответила она, присаживаясь на краешек маленького прочного кресла с овальной спинкой, которое брат держал для клиентов.

Разгладила складку на юбке и чуть-чуть сдвинула незавязанный чепец, чтобы он сидел ровно по центру головы, на гладко зачесанных темно-русых волосах, разделенных идеальным пробором.

— Совсем не похоже на него, — заметил Маклохлан, хотя в его словах вовсе не было необходимости, и прислонился к стеллажу, на котором Джейми держал своды законов. — Он что, с кем-то встречается?

— Не знаю, — ответила Эзме, мысленно ругая себя за неосведомленность. — Брат передо мной не отчитывается!

Полные губы Маклохлана скривились в нахальной ухмылке, а ярко-голубые глаза весело сверкнули.

— Неужели наша наседка не следит за каждым шагом своего цыпленочка?

— Я Джейми не мать; он взрослый, разумный, образованный человек, и он не растратил свои способности впустую, как некоторые… Нет, я не слежу за каждым его шагом.

Ее отповедь никак не подействовала на повесу; тот продолжал ухмыляться, словно спятившая горгулья.

— Неужели? Что ж, во всяком случае, он сейчас не с женщиной, если только она не клиентка. Среди бела дня он никогда не позволяет себе такой роскоши.

Эзме плотно сжала губы.

— Значит, мамаше-наседке все же известно не все? — ухмыльнулся Маклохлан, и Эзме живо представила себе какой-нибудь грязный притон, в котором Маклохлан, несомненно, считается завсегдатаем.

— Я не вмешиваюсь в личную жизнь брата, — сказала она, испепеляя Маклохлана взглядом. — Если бы я была в курсе его замыслов, я бы спросила его, зачем он взял себе в помощники повесу вроде вас.

В голубых глазах Маклохлана снова засверкали искры.

— Вы, значит, хотели меня обидеть, моя пышечка?

Когда он злился, его шотландский выговор становился явственнее. Эзме терпеть не могла, когда он называл ее пышечкой.

— Если да, то вы просчитались. Меня оскорбляли гораздо хуже — если бы вы услышали, покраснели бы даже ваши башмаки на толстой подошве!

Подобрав ноги в башмаках под кресло, Эзме повернулась к окну, выходящему в темный внутренний дворик. Она решила не утруждать себя ответом. Надо будет пожаловаться Джейми на наглого Маклохлана. Если этот парень не способен относиться к ней с должным, почтением, с ним придется расстаться… В Лондоне немало желающих за скромную плату добывать нужные сведения. Совсем не обязательно нанимать для таких целей Маклохлана, пусть даже они с Джейми вместе учились в школе.

Самодовольно осклабившись, Маклохлан подошел к письменному столу и длинным пальцем постучал по документам, которые она туда положила:

— Интересно, что сказали бы клиенты вашего брата, если бы узнали, что его сестра так же хорошо разбирается в делах, как и их поверенный? Как думаете, понравилось бы им, что женщина делает почти всю подготовительную работу, составляет черновики контрактов, завещаний, дарственных и прочих документов?

Эзме вскочила:

— Я просто помогаю ему составить черновой вариант документа и ищу прецеденты. Джейми всегда сам пишет окончательный вариант и все за мной проверяет. Если вы скажете или хотя бы намекнете кому-то на то, что все происходит иначе, мы подадим на вас в суд за клевету! А если вы посмеете что-нибудь рассказать репортерам и о наших делах напечатают в газете, мы подадим на вас в суд за ложь — правда, вряд ли вы сможете оплатить судебные издержки!