Расплата. Сила управляющая миром. Часть 2

Звериный голод – разрушает личность, а творческий голод – созидает красоту!

Таня Стар

В надежде всколыхнуть общество я, отбросив ложный стыд, написала правдивую историю о людях живущих рядом с нами, чтобы каждый не проходил мимо насилия, спрятанного за стенами.

У Потапа от многочасового сидения онемел копчик. Он встал, размялся, и устало взглянул в окно, где срываемые ветром листья кружили во влажном воздухе осени, и падали на землю, будто увесистые капли слепого дождя. Переменчивое небо то хмурилось мохнатыми тучами, то светилось щербатой улыбкой, щекоча солнечными лучами макушки деревьев. Стая крикливых галок, вышагивая по усохшей траве в компании общительных грачей, рыскала взглядом в поиске семян сорных растений в опавшей листве. Обладатели желудей лакомились ароматной горькой мякотью, прячась от собратьев на ветках в укромных местах. Они легко щелкали мощными клювами плюску, отбрасывая в сторону жёсткую кожистую околоплодную шапочку.

Умная галка расположилась на макушке дуба, имитируя собачий лай, старательно прогоняла грача с желудем в клюве. Озабоченная пропитанием стая, не обращала внимания на соседей. Птица, наметив добычу, стремглав слетела вниз и устроила потасовку, отбирая у чужака вкусный жёлудь. Однако силу она не рассчитала и на подмогу ей слетелись все забияки, и скопом ринулись на находку, засвидетельствовав истину, что голод стадное чувство.

В конце концов, стая разлетелись. После затишья птицы с осторожностью по одной снова спускались на землю за добычей. Битва за выживание продолжалась.

Безудержное чувство голода отозвалось под ложечкой у криминалиста и почти сразу же исчезло. Огромный объем работы, не терпящей отлагательства, вынудил Потапа забыть о житейских радостях. Наблюдая за птицами с чёрным опереньем, он всматривался в их серебристо-серые грудки и погружался в мысли о жизни и движении в ней. В такие минуты часто рождались новые идеи. Работа двигалась медленно, это была бессонная ночь и голодное утро.

Потап вспомнил испачканное мукой лицо матери, фартук с подсолнухами на груди и вкус вареников с картошкой со шкварками. Умелая хозяйка, защипывая края теста, творила настоящие произведения кулинарного искусства, превращая вареники в сосновые шишки. Она бросала их в кипящую солёную воду, накрывала крышкой и, после третьего вскипания, шумовкой вынимала пышные, как пирожки, вареники, накладывала их в глубокую тарелку и, приправив сметаной, звала сына к столу. Никто в округе не умел так искусно лепить вареники, как мать. Зная слабость сына к еде, она хлебосольно встречала его.

У Потапа потекли слюнки от воспоминаний о варениках с капустой и грибами, он сглотнул, явно ощущая запах шипящего в жиру лука. Бросить бы все и махнуть к матери, обнять, поцеловать и услышать: «Сыночек!», слово от которого таял лёд в душе.

Мать ставила доверху наполненную тарелку и голодный, будто зверь, желудок немедленно отзывался утробным урчанием. Вкусные грёзы наполнили тело душевным теплом, и как рукой сняли осеннюю унылость души. Потап дал себе слово навестить родителей.

Отжившая свой век ветвь могучего дуба, с выщербленным в человеческий рост дуплом, заскрипев многоголосьем, упала на землю, вспугнув пернатую стаю и пробудив Потапа от неги воспоминаний. Он изумился, ведь не каждый день видишь, как на глазах погибает часть огромного существа.

После поиска улик на месте убийства Надежды Музычук, Потап сразу же сформулировал рабочую гипотезу и разработал план действий. Следователи, даже не подозревают сколько времени уходит на идентификацию улики, чтобы доказать их принадлежность подозреваемым, представить начальству экспертное заключение исследованных предметов, и установить их взаимосвязь с убийцей. Потапу было хоть раздвоись на части, чтобы справиться.

Анализируя и сопоставляя факты, глубоко увязший в кропотливой работе криминалист, выбрал наиболее эффективный путь, который должен был приблизить расследование к раскрытию преступления. Склонный к исследовательской деятельности, он с максимальной скрупулёзностью просматривал все доказательства.

Потап не выносил равнодушия к работе, поэтому чаще никому не доверял её исполнение, боясь за утерю важных улик, или порчи их нерадивыми сотрудниками. Рассеянность в работе он ставил в один ряд с преступной халатностью.

Первоочередным делом он считал графологическое исследование. Чутьё подсказало, что этот путь хоть и масштабный, но все же, при удаче, скорый в достижении цели. Просматривая намётанным глазом тетради старшеклассников, он норовил обнаружить сходство с почерком в записке, оставленной преступником в руке жертвы.

Убийство Музычук оказалось неординарным.