Раскрытая тайна

Округ Франклин, штат Теннесси.

25 февраля, понедельник, 21:10

Красно-синие проблесковые маячки мелькали в ночи.

Одри Андерсон открыла дверцу машины и вышла на гравийную дорогу. Поморщившись, пожалела, что не успела переобуться, но время было недопустимой роскошью. Полицейский сканер выдал кодовые слова, обозначающие перестрелку, которая окончилась вызовом коронера. Хорошо, что преданный ей редактор, Брайан Петерсон, почти круглосуточно слушает полицейские частоты и немедленно известил ее о происшествии.

Одри увидела рядом с домом пикап шерифа, две патрульные машины и фургон коронера. Она удивилась, не заметив поблизости представителей новостных каналов и машин, принадлежащих репортерам из трех соседних округов. Странно, та наглая репортерша из «Таллахома телеграф» почти всегда успевала на место преступления раньше Одри. Наверное, у нее есть приятели в полицейском управлении.

Конечно, и у Одри имелись источники информации… Она нырнула в машину за сумкой. И самым надежным оставался окружной шериф — а все потому, что по-прежнему чувствовал себя виноватым за то, что изменил ей в выпускном классе школы.

Одри не стеснялась поддерживать в нем чувство вины, когда в том возникала необходимость. И сегодня у нее появилась прекрасная возможность в тысячный раз напомнить человеку, за которого она когда-то собиралась замуж, что он ее должник.

Одри передернуло от ночного холода.

Извилистая Банком-Роуд вела из Винчестера в Хантленд. По обе стороны дороги расстилались поля и пастбища. Здешние места находились в юрисдикции управления шерифа округа Франклин. Дома были разбросаны довольно далеко друг от друга, что, впрочем, не казалось чем-то необычным. Странно было другое. Дом, где произошла стрельба, принадлежал семье меннонитов. Тихая община редко становилась источником неприятностей, а уж случаи насилия были и вовсе делом почти неслыханным. Видимо, на старой ферме, выстроенной на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, произошло нечто столь вопиющее, что дело не могло решиться в кругу самих меннонитов.

Хотя последние десять лет Одри жила в Вашингтоне, выросла она здесь, в Южном Теннесси, и не могла припомнить ни одного убийства среди меннонитов.

Сунув под мышку сумочку-клатч, Одри достала телефон и захлопнула дверцу бедром. Она приехала прямо с банкета, который устроила местная Торговая палата в честь награждения лучших предпринимателей округа. На банкет она надела туфли на высоких шпильках, которые сейчас при каждом шаге увязали в гравии. Одри тяжело вздохнула. При ее профессии жертвы необходимы. Иначе ее «Винчестер газетт» не выжить! Ей не только приходится писать репортажи, она часто раскапывает то, что не под силу другим. Конечно, очень кстати, что у ее семьи глубокие корни в округе Франклин. Она знает всех и каждого далеко за пределами родного городка. Что еще важнее, нынешний шериф в самом деле ее должник… Стоило ей подумать о нем, как она заметила неподалеку его белую ковбойскую шляпу.

Одри ловко поднырнула под желтую заградительную ленту, обвязанную вокруг голых миртовых кустов. Как будто почувствовав нарушителя, шериф Колтон Таннер резко развернулся и увидел, как она идет к нему по дорожке в свете фар многочисленных машин. Даже не смотря на него, Одри знала, что он пожирает ее глазами. Выглядела она безупречно: светлые волосы уложены в высокую прическу, персиковая шелковая блузка, длинная плиссированная юбка-метла и лакированные туфли на шпильках. Словно в подтверждение ее догадки, он жестом остановил одного из своих помощников, который направился было к Одри, чтобы убрать ее с места происшествия.

Колт сбежал с крыльца и быстро зашагал к ней.

— Ри, ты ведь знаешь, тебе нельзя здесь находиться.

«Ри». С самого первого дня, когда ее привезли домой из роддома, все в родном городке называли ее Ри. Так принято на Юге.

— У тебя там труп, — объявила Одри, глядя снизу вверх на мужчину, разбившего ее наивное сердечко в семнадцатилетнем возрасте. — А у меня газета. Поодиночке ни один из нас ничего не стоит. Большой репортаж объяснит читателям, что здесь произошло — несчастный случай или умышленное убийство. Поэтому, шериф, у нас одна цель — раскрыть истину.

В серых глазах Колта проступило замешательство, смешанное с сочувствием. Вот только сейчас Одри все равно захотелось как следует встряхнуть его и сказать: ей его жалость не нужна. Она должна написать репортаж. Очень верна старая журналистская поговорка «больше крови — выше рейтинг». Все репортеры — настоящие акулы пера, и она не исключение.

— Что ж… — Колт глубоко вздохнул. — Даже если и так, Ри, здесь место преступления. Сейчас в доме работает следственно-оперативная группа.