Рано или поздно

Леди Анджелина Дадли стояла у окна пивного зала в гостинице «Роза и корона», расположенной к востоку от Ридинга. Положение совершенно скандальное — она находилась здесь одна, но что ей оставалось делать? Окно ее собственной комнаты выходило всего лишь на сельский ландшафт. Весьма живописный, да, но это был вовсе не тот вид, который ей требовался. Ей нужно было окно, выходившее в гостиничный двор, чтобы она могла видеть каждого вновь прибывшего.

Анджелина, с трудом скрывая нетерпение, ждала появления своего брата и опекуна, Джоселина Дадли, герцога Трешема. Он должен был появиться тут раньше, чем она, но она приехала полтора часа назад, а его до сих пор не было, и это ужасно ее раздражало. Целая череда гувернанток, венчала которую мисс Пратт, все же сумела внушить ей мысль, что леди никогда не проявляет излишних эмоций, но что же ей делать, если она уже на пути в Лондон, где открывается сезон — ее первый сезон! — и ей не терпится скорее оказаться там и начать наконец взрослую жизнь, а ее брат, похоже, забыл обо всем на свете! И вот теперь она должна изнемогать от тоски в общедоступной гостинице, когда до Лондона, можно сказать, рукой подать!

Конечно, она приехала смехотворно рано. Трешем устроил так, чтобы сюда она добиралась под присмотром преподобного Исайи Кумбса, его жены и двух их детишек, а отсюда те собирались отправиться дальше, на празднование какой-то особой годовщины родственников миссис Кумбс, а Анджелина переходила под крылышко брата, который должен был приехать за ней из Лондона. Кумбсы каждое утро просыпаются на заре и даже раньше, несмотря на зевоту и протесты младших, и в результате это путешествие завершилось еще до того, как у нормальных людей день только начинался.

Преподобный и миссис Кумбс уже приготовились устроиться тут и, как долготерпеливые мученики, дождаться в гостинице возможности передать свою драгоценную подопечную под крылышко его светлости, но Анджелина убедила их ехать дальше. Ну что, в самом деле, может с ней произойти в гостинице «Роза и корона»? Это вполне респектабельное заведение — Трешем же сам его выбрал, верно? И она здесь вовсе не одна. Тут еще Бетти, ее горничная, двое крепких грумов из конюшен Актон-Парка, имения Трешема в Гемпшире, и двое кряжистых лакеев из дома. А сам Трешем наверняка прибудет с минуты на минуту.

Преподобного Кумбса, несмотря на его самые твердые намерения, удалось поколебать здравостью резонов, а также беспокойством жены, желавшей доехать до места раньше, чем наступит ночь, и хныканьем мисс Честити Кумбс и мастера Исайи Кумбса, возрастом девяти и одиннадцати лет соответственно — эти двое жаловались, что никогда не смогут поиграть со своими кузенами, если им придется ждать тут целую вечность.

Терпение Анджелины подверглось серьезному испытанию, потому что ей пришлось ехать с этой парочкой в одной карете.

Она удалилась в свою комнату, сменила дорожную одежду и велела Бетти причесать ее заново, а потом сказала клюющей носом горничной, что та может немного отдохнуть, чем девушка тотчас же и занялась, устроившись на выдвижной койке, стоявшей в изножье кровати Анджелины. Тем временем Анджелина заметила, что из окна номера не сумеет увидеть появления брата, и вышла из комнаты, чтобы отыскать более подходящее окно, но нашла только четверых дюжих слуг из Актона, расположившихся во всем своем угрожающем величии у дверей номера, словно защищая ее от иностранного вторжения. Анджелина отослала их на половину прислуги, велев отдохнуть и освежиться, причем весьма убедительно объяснила, что сама она не заметила около гостиницы ни разбойников с большой дороги, ни грабителей, ни бандитов, ни каких-либо других негодяев и мерзавцев, а они?

И оставшись наконец в одиночестве, обнаружила то самое нужное ей окно — в общей пивной. Конечно, не самое подобающее место, чтобы находиться там без сопровождения, но в комнате было пусто, так что какой тут вред? Кто узнает о ее неблагоразумии? Если в гостиничный двор въедет кто-нибудь посторонний, она просто отправится в свой номер и подождет, когда все уйдут. Если появится сам Трешем, она опрометью бросится в свою комнату, чтобы, когда он войдет в гостиницу, чинно спуститься вниз, скромно и респектабельно, с Бетти, шагающей следом, словно она просто собирается поинтересоваться, не приехал ли брат.

Ах, как будет трудно не начать прыгать вокруг него от возбуждения и нетерпения! Ей уже девятнадцать лет, а она едва ли не впервые удалилась от Актон-Парка больше чем на десять миль. До сих пор Анджелине приходилось вести крайне замкнутый образ жизни благодаря суровому, сверхзаботливому отцу, а после него вечно отсутствующему сверхзаботливому брату. Ну и благодаря матери, которая никогда не брала ее с собой ни в Лондон, ни в Бат, ни в другие места, хотя сама их часто посещала.