Раненый город

События, описанные в этой книге, происходили в действительности, когда в маленькой южной республике из состава распавшегося СССР полыхала небольшая, но от этого не менее жестокая и нелепая гражданская война. О ней мало известно, хотя с тех пор прошло уже много лет. Эта война не интересовала украинских обывателей в приграничных селах, озабоченных поисками заработков и водки. Лишь иногда вечером, затемно, возвращаясь домой с пьянки или поздней работы, они видели всполохи на западном горизонте и слышали гул. Бросив в ту сторону взгляд, умудренные пересказами слухов селяне продолжали свой путь, проронив ироничное «Ух ты!» или едва качнув осуждающе головой. В этом безразличии, так коловшем души беженцев, не было ничего удивительного. Ведь народная «мудрость», гласящая, что попавший в беду — сам дурак, была тогда распространена еще шире, чем сегодня. А некоторые наиболее домовитые при случае покупали привозимое оттуда оружие. Мало ли что сгодится в хозяйстве. И ржавели в схронах стволы в ожидании перекупщика или безумного часа, в который кто-нибудь из соседей нанесет их владельцу большую обиду…

Война не интересовала многих людей даже в соседней Молдавии, где по берегам Днестра, самой большой и красивой ее реки, стрельба-то и шла. Даже там, в опасной близости к огню, казалось, проще жить по привычке, делая вид, будто ничего не происходит. Тысячи призывов к разуму и совести, а равно тысячи импульсов национальной спеси утонули тогда во всеобщем желании спрятаться от реальности. Первые — чтобы кануть в Лету, а вторые — чтобы те их носители, которые не нашли в себе храбрости ввязаться в драку, выждали безопасное время и начали плести байки и писать небылицы, делая тот незнаменитый вооруженный конфликт не только неизвестной, но еще оболганной войной.

Тем более ничего не знали и не знают об этой маленькой войне в России, куда ни всполохи, ни орудийный гром не долетали. Как бы не было такой войны. Впрочем, в российских новостях того времени так старались и говорить. Казалось, новая поросль творцов истории, победоносно освободившая свою державу от союзных республик, искренне считала, что заявить об отсутствии проблемы — все равно что ее решить. Поэтому некоторые из наивных «руссо туристо» и торговцев-челноков, пересекавших просторы в погоне за турецкими шмотками, той порой умудрялись заехать или забрести на пахнущие порохом молдавские поля-дороги случайно и очень удивлялись потом, что напуганы или ранены, а кто-то и вовсе убит.

Побольше эта война интересовала контрабандистов и уголовников упомянутых стран. Они-то как раз и возили на продажу оружие и много чего еще. На то они и есть уголовники и контрабандисты. Но такой народец близко к свисту пуль и грохоту взрывов подходить избегает. Значит, воевали не они. Грабили — да. И даже автомат, позируя для красивого кадра, в руках многие держали. Особо храбрые из него убивали безоружных из-за угла. Но это не называется воевать.

И больше всех эту войну держали в уме молдавские, украинские и русские политики перестроечной и демократической волны. Ведь это и были самые большие негодяи, контрабандисты и воры. Без них тут никак не могло обойтись. Они давно чего-то такого хотели; недаром известная народная шутка о том, что горбачевская перестройка закончится перестрелкой, оправдалась быстро и полностью. Но политики тоже не воевали. Посылали других. И кто-то послался.

Так кто же там, в Приднестровье, сражался и за что? Злобные, со съехавшими набекрень мозгами мутанты, от нечего делать? Да, были и такие, кого нужно было уничтожить, сжечь, стереть в порошок, чтобы по южной, щедрой, черноземной земле никогда больше не лазило такое уродство. Но большинство все же были люди. И часто с обеих сторон далеко не самые плохие, еще недавно мирно жившие бок о бок в одной большой и великой стране, которой в одночасье не стало.