Ради тебя

Там, куда она собирается, не будет музыки. Зои стояла посреди зала со сводчатым потолком, белыми коврами и окном во всю стену с видом на Тихий океан и пристально смотрела в угол комнаты, прикованная к месту звуками, исходящими из огромной колонки. Она уже смирилась с мыслью, что больше не увидит этот пляж и не вдохнет запаха моря. Она знала, что может прожить без телевизора — и даже с радостью, — без телевидения и его сборища новых молодых талантов, она также может прожить без газет и журналов. Но без музыки? Это было сродни катастрофе. Но потом ее взгляд остановился на фотографии, которая стояла на детском рояле. На этой фотографии Марти было двадцать лет; она стояла на пляже рядом с Максом. Она стояла возле Макса, но не прикасалась к нему, и не было того чувства неосязаемой связи между отцом и дочерью, как будто каждого из них сфотографировали отдельно, а потом эти две фотографии соединили. Зои с беспокойством смотрела на это расстояние между ними. Интересно, а если бы на фотографии была она и Марти, выглядели бы они такими же отдаленными друг от друга? Она боялась, что именно так и было бы. Пришло время это изменить.

Все четыре маленькие комнатки были залиты солнечным светом, и воздух в домике для гостей казался каким-то спёртым. В половине третьего Жаннин выключила кондиционер и открыла все окна, начиная со своей спальни и комнаты Софи, затем в кухне и, наконец, в гостиной. Несмотря на то что в коттедже сразу стало теплее, воздух был сухим — удивительное явление для июня в северной Виргинии, — а едва заметный ветерок принес в комнаты аромат магнолии и лаванды.

Жаннин села на диван, прислонилась спиной к ручке, положила босые ноги на подушку и пристально посмотрела в окно на сады Эйр-Крик. Через пятнадцать минут можно отправляться, сказала она себе. Она приедет слишком рано, но она не может больше здесь ждать.

Вид на сады из этого окна был восхитительным. Полосы красного, фиолетового, желтого и розового то исчезали, то возникали, образуя причудливые узоры на более чем двух акрах холмистого ландшафта, прежде чем терялись в глухих зарослях между коттеджем и большим особняком. Желтое строение девятнадцатого века с черными ставнями — это и был особняк, едва видимый в это время года из-за буйного цветения деревьев. Жаннин часто представляла, что она была хозяйкой своей собственной жизни, а не жила в имении родителей. В действительности Эйр-Крик не принадлежал ее родителям, они просто присматривали за ним. Дом принадлежал Фонду Эйр-Крик, которым управляли потомки первого владельца этого имения — Ангуса Кэмпбелла. Фонд передал по акту достаточно денег округу, чтобы оставить сад и несколько комнат особняка открытыми по выходным для всех желающих. А согласно какой-то неофициальной договоренности, матери Жаннин, Донне Кэмпбелл Снайдер, предоставили право жить в этом особняке вплоть до ее кончины. Кроме этого, она не получила и цента из состояния своей семьи. Это, как всегда думала Жаннин, и было причиной печали ее матери.