Рабыня по имени Бенун

Бенун сидела в углу трюма, сжавшись в комок. Капитан работоргового корабля "Эбби" с шестьюстами рабами на борту, Мердок Мерч, заприметил темнокожую красавицу еще на берегу, когда пленников делили на группы перед тем, как начать погрузку. Едва они вышли в открытое море, он сразу распорядился привести девушку к себе в каюту.

– Капитан, если вы насчет той рабыни с бирюзовыми глазами, она идет по десятикратному тарифу. К тому же она почти ребенок. Тут полно других, выбирайте любую. Эту лучше не трогать.

Капитан Мердок Мерч нахмурился. Он едва терпел присутствие представителя Компании Южных Морей, с которыми заключил выгодную сделку. Эти богачи ему не доверяли и правильно делали, возможно кое-что пронюхали о его недавнем пиратском прошлом. Но раз уж судьба благоволила и его не вздернули на рее, то на своем корабле, да еще в море, полновластный хозяин он, а не его наниматели и уж тем более не этот их спесивый прихвостень, виконт Фреденсборг, датский дворянин на службе английской короны. Сделанное замечание, по мнению капитана Мердока, не укладывалось в рамки кодекса, принятого на этом судне. Такую дерзость по отношению к себе Мердок Мерч, который славился своим крутым нравом, спускать не собирался.

– Эта девка, насколько я понимаю в таких делах, контрабанда. Так какого дьявола ты тут молотишь своим лживым языком и учишь меня, с кем мне…

Вмешательство Фреденсборга капитан счел оскорбительным для себя и дал понять, что оправдания – якобы виконт действовал в интересах компании, а не потому, что хотел уязвить капитана в его праве распоряжаться на своем судне, не пройдут.

В обязанности Фреденсборга входило наблюдение за тем, чтобы на корабле не было контрабанды – неучтенных рабов. Доходы в этом случае от продажи «живого товара» уходили бы в чужой карман, а все риски по доставке несла кампания. Самому Фреденсборгу невнимательность грозила бесплатной отработкой в течение трех лет. Осознавая всю меру своей ответственности, виконт старался следить за всем, как мог. Но в данном случае ситуация была щекотливой потому, что заказчиком контрабанды был сам барон Суарез – основатель акционерного общества Кампания Южных морей и его непосредственный наниматель.

– Барон Суарез поручился перед своим клиентом, капитан Мерч. Вы не можете…, – Фреденсборг попытался прибегнуть с самому вескому аргументу, но просчитался – Мерч перебил его, не церемонясь:

– Ну? Продолжай, чего я не могу? С бароном Суарезом сам как-нибудь разберусь. В конце концов – это мой корабль и пока мы в море, решать буду я. Так чего я не могу, господин виконт? А еще лучше поведайте, по какой причине вы, такой важный, пошли в услужение к какому-то барону? Насколько я понимаю, ваш род будет познатнее? Он же для вас жалкий торгаш, как и я – презренный пират. Но в море свои законы. Если хотите вернуться в добром здравии, умерьте свой пыл и сидите тихо в углу, который я вам выделил по свой доброте. Иначе отправитесь в трюм к рабам, будете там за ними присматривать и обучать манерам, – широкая грудь капитана заходила ходуном от хохота.

Фреденсборг, который вынужден был выслушивать хамство капитана в свой адрес, не был обычным наемным работником, за него хлопотали и выспросили это место влиятельные люди. И все же, несмотря на это и дворянский титул, пусть и худосочный, о чем капитану было хорошо известно, он и не мечтал о привилегиях. Гордости хватало на то, чтобы изредка попенять Мерчу, что его помощники плохо обращаются с «товаром» – не следят за санитарией в трюмах, отчего ежедневно приходится сбрасывать за борт трупы умерших или полуживых доходяг. Лечить рабов никто не собирался. Из экономии врач в составе команды не предусмотрен. Рабы лечили себя сами. Фреденсборг вынужден был ежедневно спускаться в трюмы и осматривать рабов лично, опасаясь эпидемии малярии или дизентерии.

Стычка с капитаном по поводу рабыни была одной из первых и далеко не последней из тех, что произойдут между ними за полтора месяца – столько длилось путешествие от западного побережья Африки через Атлантику в один из портов Новой Англии.

Фреденсборг презирал и до смерти боялся жестокосердного грубияна и вечно пьяного Мерча. И не только его, но и команду, которая состояла из одних пиратов, чье место было бы на виселице, не возникни в них нужда у британской короны, заполучившей наконец асьенто – монопольное право на работорговлю.