Пылай, огонь

Открытие неопубликованной рукописи Джона X. Ватсона вызвало в литературном мире волну удивления, густо замешенного на скептицизме. Легче было бы найти еще один свиток из пещер Мертвого моря, чем неизвестные строчки, написанные рукой неутомимого биографа.

Конечно, они могли оказаться всего лишь подделкой — некоторые подобные работы отвечали, по общему признанию, самым высоким требованиям, хотя другие были ниже всякой критики, — так что не стоит удивляться, что появление еще одной аутентичной хроники сразу вызвало враждебное отношение в среде серьезных ученых, привыкших иметь дело с каноническими текстами. Откуда она взялась и почему не появилась раньше? — такова была лишь часть неизбежных вопросов, которые ученые были вынуждены поднимать время от времени, сталкиваясь с массой несообразностей в стиле и содержании текстов.

Что касается настоящей рукописи, не так уж и важно, верю ли я или нет в ее подлинность; если это имеет значение, то разрешите сказать, что верю. Относительно же того, как она попала мне в руки, то, откровенно говоря, это результат семейных отношений, о чем свидетельствует письмо моего дяди, кое я и привожу полностью ниже.

«Лондон, 7 марта 1970 года.

Дорогой Ник!

Я знаю, что оба мы с тобой достаточно занятые люди, так что перехожу сразу к делу. (Можешь не волноваться: прилагаемый пакет отнюдь не содержит мои попытки изложить тебе волнующую и (или) легкомысленную жизнь биржевого маклера!)

Три месяца тому назад мы с Винни купили в Хэмпшире дом у некоего вдовца по фамилии Свинглайн (только представь себе такую фамилию!). Бедняга только что проводил в последний путь свою жену — насколько я понял, ее возраст не превышал пятьдесят с небольшим — и был совершенно сломлен несчастьем. Они жили тут еще с довоенных времен, а чердак пребывал в таком состоянии, что его просто не описать. Там была свалена вся рухлядь, мелочи, памятные безделушки и кучи бумаг (какое количество их накапливается за жизнь человека!), и владелец дома сказал, что, если мы возьмемся сами очистить чердак, то все, что там найдем, можем оставить себе!

Необходимость разбираться в чужом хламе — занятие не из самых приятных, и, откровенно говоря, чем больше я думал об этом предложении, тем меньше оно меня привлекало. Чердак был завален старой мебелью, высокими лампами, покосившимися этажерками и даже старыми походными печками (!), и было что-то неприятное в необходимости рыться в прошлой жизни бедного Свинглайна — хотя и с его разрешения.

Винни чувствовала то же самое, но в ней говорил инстинкт домохозяйки. Она прикинула, что там можно найти немало ценного, особенно учитывая сегодняшние цены на мебель, да и, кроме того, она хотела избавиться от всего хлама в доме. Поднявшись на чердак, она спустилась, кашляя от пыли и напоминая собой каминную трубу.

Не буду утомлять тебя изложением подробностей, но мы нашли там конверт с рукописью, которую и посылаем тебе. В свое время покойная миссис Свинглайн была машинисткой (ее девичья фамилия Добсон) и в этом качестве работала в Ойлесуортском приюте для стариков, над которым недавно взяла попечительство Государственная служба здравоохранения (ура, ура!). В ее обязанности входила, в частности, помощь пациентам в написании писем, и среди этих работ, копии которых скапливались на чердаке, нашлась одна, продиктованная ей, как автор сам назвался, неким «Джоном X. Ватсоном, д-ром мед.»!!!

Я взялся было пробежать ее и, лишь прочитав около трех страниц того, что он называет «Вступлением», понял, что за чертовщина попала мне в руки. Конечно, первым делом я подумал, что имею дело с первостатейным мошенничеством, которое почему-то так и не было реализовано, оставшись погребенным на чердаке, но все же я решил проделать небольшую проверку. Первым делом я выяснил, что Свинглайн ничего не знал о рукописи. Затем отправился в Ойлесуортский приют и попросил порыться в архивах. Я сомневался, могли ли сохраниться у них истории болезни со столь давних времен — война ведь все перемещала, но удача мне улыбнулась. В 1932 году тут и в самом деле обосновался такой Джон X. Ватсон, страдающий артритом, а из его досье явствовало, что он служил в Пятом Нортумберлендском пехотном полку! Сомнений больше не оставалось, по крайней мере для меня, и я испытал горячее желание подробнее познакомиться с его историей (неужели тебе не хотелось бы узнать, в какой кампании действительно был ранен Ватсон?), но старшая сестра исключила такую возможность. У нее нет времени рыться в бумагах, сказала она, да и вообще все досье носят конфиденциальный характер. (О бюрократия, что бы без тебя делала Государственная служба здоровья?)