Пятое измерение

Валентин Проталин

Пятое измерение

СОДЕРЖАНИЕ

1. Пятое измерение

2. Почувствовать главное в главном

3. К чему и призываем...

4. По-человечески, значит правильно

5. И опять же - да здравствует Пушкин!

6. Камень преткновения

7. Необязательные суждения

Напрасно иные из нас склонны относиться едва ли не высокомерно к доклассовым сообществам людей. Опираясь на три-пять считанных тысяч лет своего письменного существования, научившись грамоте, противопоставляя себя несчитанным тысячелетиям прошлого, мы не отдаем себе отчета в том, что становление и жизнь тех бесклассовых сообществ было таким общечеловеческим событием, с каким позднейшие революции не идут ни в какое сравнение. Легенды древних греков (да и других народов) о золотом веке, которые они связывали со своим прошлым, не столь уж мифичны. Древние в них оплакивали утраченное ими целомудрие.

Взять хотя бы единственное: в дописьменные времена человек научился осознанно трудиться. Может быть, большей "научно-технической" революции и не произойдет на этой земле. А если добавить сюда рисунки на стенах пещер, древние календари, да и куда большую, чем у нас, способность многое постигать "чувством"...

Современная наука свидетельствует: при переходе от верхнего палеолита к неолиту вся земная суша была заселена людьми, "и до выхода человечества в космос историческая арена жизни человечества не расширялась сколько-нибудь существенно". 800 тысяч лет назад на земле имелся миллион людей. По одному человеку на восемь квадратных километров. Есть, видимо, некая метафорическая логика в том, что меня тянет на следующее сопоставление. Сейчас на такой же территории, наверное, найдется не более одного по-настоящему гуманитарно образованного, гуманитарно "подкованного" современника нашего.

Впереди оставалось еще 800 тысячелетий до того будущего, которое именуется нашей историей. Историей, творящейся в письменном варианте.

Конечно, сравнительно с позднейшими динамическими прыжками человечества по экономическим эпохам, предшествующая жизнь может показаться явлением застойным. Однако в тогдашнем "застойном периоде" просматривается одно хотя бы бесспорное преимущество: человек как личность мог образовывать, говоря по-нашенски, себя по таким песням и сказаниям, по таким образам и символам, какие, по нашей опять же градации, давно признаны классическими. То есть шедеврами, предельно отобранными эволюцией по высшим проявлениям духа.

Письменность кое-что успела зафиксировать по памяти из того, что было до нее. Однако сколько не успела! Еще Платон вымолвил: письменность убила память. И он знал, что говорил. Более, чем мы это себе можем представить, живя почти на два с половиной тысячелетия позднее него.

Что-то можно уяснить себе в этом плане на примерах пока еще доступных. Где мы чаще всего сталкиваемся с настоящей целостностью характера? Разумеется, в разных слоях общества встречаются самобытные натуры, ею обладающие. А где целостность - явление более или менее характерное? С одной стороны, в народных глубинах, с другой, - среди людей, серьезно и всесторонне образованных. В глубинах народа - это по большей части в деревнях. Здесь еще хоть что-то можно обнаружить (с каждым годом все меньше и меньше). В старших поколениях.

Существуют в этом плане интересные социологические данные. Несколько лет назад брались контрольные тексты - отрывок из книги, газетная или журнальная публикации, - и реципиенту предлагалось своими словами изложить прочитанное. Открылось, что некоторые работники, в том числе и из руководящих, не умели передать смысла предлагаемого материала и мыкались в поисках слов, или укрывались за барабанным треском казенных фраз. Тогда как иная деревенская старушка, сказав, что она, может быть, ничего тут не понимает, с неожиданным своеобразием и точностью раскрывала содержание контрольного текста.

Порою здесь я сталкивался с такими натурами, когда и качество интеллигентность употребить к месту. И обеспечивается эта целостность если не мировоззрения, то мировосприятия подобных деревенских натур органическими знаниями: и образного слова, и человека, и земли, и растения, и всякой твари земной. И постигают они окружающее скорее чувством, именно с его помощью сводя многообразие окружающего к единству.

Похожая целостность, не всегда передаваемая словами органичность, естественность натуры и поведения обычно встречается на другой, совершенно, казалось бы, противоположной точке общественного кольца - среди людей глубоко и всесторонне образованных. В сущности, мы здесь сталкиваемся с двумя вершинами. Недаром эти две вершины всегда поймут друг друга и друг с другом договорятся. Задолго до нас это замечено. Хотя бы тем же Глебом Успенским.

Здесь, на другой вершине, среди людей глубоко и всесторонне образованных, знание вновь объединяется с чувством в нечто нерасторжимое, и обостряется способность, говоря словами Шиллера ( письмо к Гете), "возвращать идеи к их интуитивному источнику..."

Вот что следовало бы нам всегда иметь в виду.