Пятница

Пятницкий Иосиф Аронович был одним из старейших деятелей Коммунистической партии.

Он родился в 1882 году в семье рабочего-столяра в маленьком городке Вилькомире, в Литве. С тринадцати лет ему пришлось наняться в портняжную мастерскую - сначала учеником, а потом рабочим, портным.

В те далёкие годы жизнь рабочего в России была очень тяжела. Пятницкий рано сблизился с революционерами-рабочими и юношей шестнадцати лет вступил в ряды Российской социал-демократической рабочей партии. Стал большевиком.

С тех пор вся его жизнь была отдана партии. Он жил только её интересами, интересами рабочего класса,

В мрачные годы царизма большевики не могли работать открыто. Они вынуждены были скрываться от постоянных преследований царской полиции, сыщиков и жандармов. Нередко большевикам приходилось жить под вымышленными именами. Партия, как тогда говорили, находилась «в подполье». И Пятницкий, или Пятница, - так называли его товарищи - в подполье проработал двадцать лет.

Это была трудная, очень ответственная и опасная работа. Сколько нужно было проявить мужества, выдержки, преданности, ума и знаний, чтобы в таких тяжких условиях проработать с честью двадцать лет!

Н. К. Крупская в своём приветствии Пятницкому ко дню его пятидесятилетия (в январе 1932 года) писала в «Правде», что «Пятница был убеждённый большевик, цельный, у которого никогда слово не расходилось с делом, на которого можно было положиться. Таким его считал Ленин».

И то, что Пятницкий под руководством Ленина учился делу революции, служению народу, сказалось на всей жизни, на всей деятельности Пятницы и в больших и в самых скромных делах, которые он выполнял.

До Октябрьской революции Пятницкий вёл революционную работу во многих городах России и за её пределами - за границей. И какое бы дело ему ни поручали - будь то доставка в Россию газеты «Искра», которую Ленин издавал за границей, или руководящая работа в Московской партийной организации, секретарём которой был Пятницкий после победы Октября, был ли он членом ЦК партии или секретарём Исполкома Коминтерна, жил ли он в глухой деревушке, в ссылке в Сибири, или сражался в Москве в хмурые осенние дни за торжество Октября, - всегда он был стойким большевиком, мужественным человеком, верным товарищем, всегда отстаивал чистоту ленинского учения.

В этой книге рассказывается о детских, юношеских и молодых годах Пятницкого. Читатель узнает, как в далёкие, давно ушедшие годы большевики боролись с царизмом, как складывался и закалялся характер Пятницы, как он, начав революционную работу со скромных поручений партии, стал известным революционером, большевиком, одним из ближайших соратников Ленина.

Он погиб 30 октября 1939 года.

Собственно, вся история с голубями вышла из-за тёти Цили. Если бы не тётя Циля, голуби, пожалуй, до сих пор жили бы на старом месте, во дворе синагоги.

Тётя Циля не любила голубей. Как только Иося начинал загонять их в голубятню, под крышу низенького сарайчика, который был позади дома, тётя Циля видела это из окна и сейчас же появлялась на пороге своего домика.

- Я не понимаю, - говорила она мальчику, подперев руками бока, - что это за место для птиц? Это тебе не поле и не лес. При чём тут птицы?

Тётя Циля подымала вверх своё веснушчатое лицо, и пучок рыжих волос на макушке приходил в сильнейшее движение.

Иося, худенький чёрненький мальчик, с весёлыми светлыми глазами, быстро и ловко взбирался по белому стволу тонкой берёзы. Деревце при этом наклонялось то в одну сторону, то в другую и тихо кряхтело вслед за шуршанием Иосиных ног по стволу. Оно словно жаловалось: да что ты со мной делаешь? А Иося, добравшись до самой верхней ветки и чувствуя себя в безопасности, поддразнивал тётю Цилю:

- А что? Что вам мои птицы? Они, кажется, вас не трогают.

- Не трогают? А шум? А свист? А гомон? А… Иося уже не обращал на неё никакого внимания. Он пел, свистел, размахивал руками.

Тогда тётя Циля окончательно выходила из себя. Она шла к матери Иоси и говорила вкрадчивым голосом:

- Ой, Шейне, я вижу - вы заняты. Простите. Пожалуйста, не обижайтесь. Но от вашего сына мне совсем житья нет.

Добродушная Шейне ни о чём не расспрашивала. В душе она совершенно согласна, что от Иоськи житья нет. Но что она может поделать? Ведь она мать. Неприятны ей эти вечные жалобы. Она тоже многое могла бы рассказать про сына тёти Цили, рыжего Вельвеле. И даже про Розу, дочку тёти Цили, однолетку Иоси… даром что девочка. Но… как-никак они соседи, живут рядом, зачем ссориться?

Как-то вышла особенная неприятность. Иося загонял голубей. Он им свистел, кричал: «Гуль-гуль-гуль…» Но они в голубятню не летели, Тогда он снял свою рубашку и стал размахивать ею над головой. Чёрные рукава кружились в воздухе, точно крылья мельницы. Всё сильней, сильней… И вдруг - трах! - подозрительный звон.

У ног Иоси лежали блестящие осколки стекла, донышко от банки тихо раскачивалось на колышке забора, а тётя Циля уже стояла рядом и кричала: