Пятнадцать суток за сундук мертвеца

—Афоня, где мои брюки?!

Я натянула одеяло на голову и попыталась сосредоточиться на сне, который мне снился. В этом самом сне один популярный телеведущий признавался в любви и бросал к моим ногам все богатства мира.

—    Я тебя спрашиваю или Пушкина?! — вновь вернул меня к действительности голос вреднейшего существа по имени Клавдия.

Клавка — моя сестра по папенькиной линии. Она на год младше меня, но вредности в ней хватит на все страны СНГ. И еще всем соседям останется.

Вообще-то, год назад я была уверена в своем сиротстве. Папашку я не помнила совсем. Он бросил маму, когда я только родилась, наградив предварительно довольно глупым имечком Афанасия. С таким именем мне хорошо жилось только в яслях. После выхода одного известного фильма, который быстро стал любимым у всего народонаселения, моя спокойная жизнь кончилась. Друзья, подруги, приятели, одноклассники и однокурсники на полном серьезе заявляли:

—    Афоня, ты мне рупь должен! — и тут же добавляли: — Нет, два.

Сперва я бесилась и пыталась колотить обид-чиков. Но потом научилась философски относиться к нападкам и предпочитала отшучиваться.

Клавка появилась через полгода после смерти мамы.

В один не совсем прекрасный вечер звонок в дверь оторвал меня от проверки тетрадей с сочинениями любимых балбесов. (Я преподаю русский язык и литературу у старшеклассников в гуманитарном лицее.) В полной уверенности, что явился один из балбесов, забывший вовремя сдать тетрадь, я нацепила суровое выражение на лицо и распахнула дверь. На пороге стояло небесное создание с голубыми глазами и белобрысое.

Если бы я знала, что внутри этого создания находится вечный двигатель, то захлопнула бы дверь и подперла ее тумбой для обуви. Но тогда я этого не сделала, за что теперь и расплачиваюсь.

—    Афанасия? — создание моргнуло и оскалилось. Должно быть, это означало улыбку. — Афанасия Клюквина?

Я оторопело кивнула.

—    Клавдия, — представилась белобрысая. — Клавдия Клюквина.

Не спрашивая разрешения, Клавдия Клюквина просочилась в квартиру, таща за собой огромную спортивную сумку с надписью «Гавайи».

—    Ты кто? — я снова обрела дар речи, обалдевая от такой бесцеремонности гостьи.

—    Я твоя сестра, — бесхитростно сообщила Клавка.

—    Ты уверена? — осторожно уточнила я.

—    Ага. Сергей Клюквин тебе знаком?

Еще бы! Это мой незабвенный папаша. Я нахмурилась:

—    Его здесь нет. И вообще-то, я папеньку ни разу не видела, не помню и знать не желаю!

Клавдия достала из баула домашние тапочки, переобулась и заявила:

—    Я полностью тебя поддерживаю! Папа наш — гад редкостный. Ты даже представить не можешь, сколько Клюквиных по бывшему Союзу бродит! Папенька постарался. А что сделаешь? Любил он слабый пол, до последнего часа кобелился!

Я снова впала в ступор. Ничего себе! До сегодняшнего вечера я была уверена в собственной эксклюзивности, а теперь оказалось: родственников у меня, что поганок в лесу. Я не на шутку перепугалась. А ну как они все ко мне в гости нагрянут?!

После недолгих расспросов, во время которых Клавка сноровисто приготовила ужин практически из ничего, выяснилось, что папенька помер. Какое-то время он скитался по белу свету, оставляя детишек в самых отдаленных уголках нашей необъятной родины. Однако здоровье ухудшилось, и он осел у матери Клавдии. Во время редких просветлений от приступов белой горячки он сообщил Клавдии о наличии в столице у нее родной сестры Афанасии. И вот теперь Клавка приехала покорять Москву в полной уверенности, что уж кровная сестренка пропасть не даст.

—    Так я у тебя поживу? — спросила Клава.

В принципе, я очень хотела ей отказать. Но, видимо, под влиянием сытного ужина мой язык брякнул:

—    Конечно, живи. Мне не жалко!

С тех пор Клавдия и живет у меня. Я не жалуюсь и даже успела ее полюбить. Она, как настоящая женщина, могла сотворить из ничего салат, скандал и шляпку. Кроме того, все хозяйственные заботы Клюквина-младшая взяла на себя. А я и не возражала! Моя работа требовала слишком много сил и времени. Ни на личную жизнь, ни на домашние хлопоты их не хватало. Единственный, на мой взгляд, недостаток Клавки — это способность рассовывать свои вещи по разным углам и тут же забывать, что куда положено. Причем касалось это только ее вещей. Мои находились всегда в полном порядке и на своих, строго определенных Клавдией местах.

Вот и сейчас Клюквина-младшая носилась по квартире в поисках своих брюк и мешала моим романтическим грезам.

—    Афоня, вставай, в школу опоздаешь! — взывала к моей гражданской совести сестра. — Черт, где же брюки?!

—    У меня каникулы, — напомнила я, окончательно распрощавшись с душкой телеведущим, но из принципа не желая вылезать из-под одеяла.

—    У тебя педсовет, — напомнила Клавка.

Я мысленно пожелала ей провалиться ко всем чертям и, не открывая глаз, потащилась в ванную. По пути мне то и дело попадались какие-то предметы. Наконец я добралась до места, разлепила глаза и уставилась на себя в зеркало. Оттуда на меня взирала заспанная физиономия с всклокоченными и торчащими во все стороны волосами.