Пятеро детей и чудище

Дача была в трех милях от железной дороги, но едва лишь пыльная наемная карета успела, колыхаясь и дребезжа, отъехать от станции, как дети принялись высовывать головы из окон и спрашивать: «Уже близко? Мы подъезжаем?» И когда по пути изредка попадался одинокий хутор, то все они хором вскрикивали: «О, это наверное здесь!»

Но экипаж катился все дальше и дальше, пока не забрался на самую вершину холма, высившегося сразу же за каменоломнями неподалеку от ям, где копали песок. На холме стоял белый домик, окруженный зеленым садом.

— Вот мы и приехали, — сказала мама.

— Какой чистенький домик! — воскликнул Роберт.

— А посмотрите, какие тут розы! — радостно сказала Антея.

— А сливы! — добавила Джейн.

Даже самый маленький залепетал:

— Хочу гулять ножками!

Карета в последний раз качнулась и остановилась.

Толкаясь и наступая друг другу на ноги, но не придавая этому никакого значения, все бросились поскорее вылезать из экипажа. Только одна мама, как это ни странно, совсем не торопилась. И даже выйдя из кареты и неторопливо спустившись по ступенькам, она продолжала наблюдать, как вносили чемоданы, а потом расплатилась с извозчиком — ей, по-видимому, совсем не хотелось тотчас же броситься со всех ног и поскорее обежать сад, двор и дикие заросли шиповника, терновника и бурьяна, наличествующие за сломанными задними воротами. Но дети, конечно, лучше знали, что надо было прежде всего сделать.

По правде говоря, дом был самым заурядным и особой красотой не отличался; мама находила его даже неудобным — ей очень не нравилось, что в нем слишком мало полок и нет почти ни одного чулана. Но дом стоял в глухой местности, никакого жилья вблизи его не было. А так как дети последние два года безвылазно провели в Лондоне и им не удавалось даже на несколько часов съездить на побережье, то «Белый домик» показался им каким-то сказочным дворцом посреди земного рая.

Лондон — это настоящая тюрьма для детей, особенно если их родные небогаты. Конечно, там есть и театры, и магазины с разными интересными вещами, но если у вашей семьи нет лишних денег, то в театрах бывать приходится очень редко, да и в магазинах многого не купишь. Вообще, большие города устроены совсем не так, как надо: там всюду одни прямые, плоские мощеные улицы с огромными скучными домами по сторонам; в общественных садах и парках по деревьям лазить нельзя и даже по траве ходить не позволяют, да и трава там всегда пыльная, а деревья странным образом похожи друг на друга. Нет там таких полезных вещей, как лес, кустарник, песок и вода, с которыми можно играть, их не портя и себе не вредя. Вот почему в городах дети иногда бывают так несносны. Они сами не понимают, чего им недостает. Очень часто не знают этого и их отцы и матери, тетки и дяди, учителя, гувернантки и няни. А мы с вами теперь это знаем.

Прежде, чем детей собрали и заставили умыться к чаю, они уже успели обследовать и сад, и двор, и все постройки. Теперь они были вполне убеждены, что в Белом домике им будет очень хорошо. Собственно говоря, они и раньше на это надеялись, но когда оказалось, что вся задняя сторона дома густо заросла кустами дикого жасмина, когда они нашли лужайку, поросшую мягкой, зеленой и совсем не пыльной травой, когда над конюшней был открыт сеновал с остатками сена, то надежда детей на привольную жизнь в Белом домике почти обратилась в уверенность. Когда же Роберт нашел поломанные качели, свалился с них и набил себе шишку величиной с яйцо, а Сирил прищемил палец в двери старой клетки для кроликов, то всякие сомнения в будущем счастье, если они у кого-нибудь и оставались, исчезли окончательно.

Лучше всего было то, что здесь, на даче, не было никаких правил: туда не ходить, того не делать. В больших городах обыкновенно на всем наклеен ярлык: «Не трогай!» Хотя такой ярлык и невидим, но от этого не легче: вы все равно знаете, что он тут есть, а если не знаете, то вам очень скоро об этом скажут.

Белый домик стоял на вершине холма; позади его был лес, с одной стороны каменоломни, а с другой — ямы, где копали песок. У подножия холма расстилалась долина; там имелись причудливого вида постройки, в которых выжигали известь, за ними — красная кирпичная пивоварня и несколько маленьких домов. Когда высокие трубы дымили, а солнце садилось, то вся долина покрывалась золотистым туманом, а известковые печи и сушилки для хмеля сверкали в лучах солнца, словно какой-то волшебный город из арабских сказок.